нравилось.
– Считается, что за водопадами лучше говорить правду, – сказала Нора, раскрыв руки, с мечтательным выражением на лице. Она запрокинула голову и уставилась на водопад, который низвергался со скалы.
– Тогда почему ты избегала меня? – все равно решил узнать я.
– Сомневаюсь, что тебе стоит об этом знать.
– Правда за водопадом?
Нора сощурилась.
– Нечестно. Я слишком суеверна.
Впервые за много дней мои губы изогнулись в улыбке.
– Итак? – спросил я, склонив голову набок и внимательно глядя на нее.
– Твоя близость сбивает меня с толку и заставляет нервничать, поэтому я и держалась подальше, – заявила Нора и нервно закашлялась. – Я это… серьезно.
Тут я потерял дар речи.
– Ты же с самого начала ощущал эту силу притяжения?
– Да, – ответил я.
Нора кивнула.
– Я не вступаю в отношения с участниками похода. Больше… нет. – Казалось, ей было очень сложно в этом признаться, и я был благодарен девушке за искренность.
Ее щеки залились очаровательным румянцем, который стал еще ярче, и атмосфера вокруг снова заиграла новыми красками. Теперь я осознал, насколько мне не хватало напряжения между нами. Этого медленно разгорающегося жара.
– Ты… – прежде чем я успел сформировать предложение, рядом с нами появился Оле. Его волосы были убраны в косу.
– У вас все хорошо? – весело вмешался он. – На другой стороне скоро будет перерыв на кофе. Или вы уже все пили?
– Ага, – тут же ответила Нора, схватила рюкзак и бросила мне упаковку магния.
Вот теперь я вернулся в реальность. Нора быстро отступила назад, и я почувствовал, как приятно она пахнет. Цветами.
Она казалась смущенной, и теперь, когда избегала встречаться со мной взглядом, я не замечал в ее поведении никакой неприязни ко мне. Нет, это был защитный механизм.
Кто сделал ей настолько больно, что она решила держать расстояние?
12
Нора
Через день нам предстояло пройти по самому длинному маршруту. Преодолеть множество подъемов и коротких остановок, чтобы достичь цели. Как и каждое утро, я проверила зарядку на всех устройствах, пополнила провиант и набор неотложной помощи в моем рюкзаке и выпила, будучи одной из первых, кофе. В этот раз мы собрались на террасе hytte, где у каждого из нас была своя комната. Вид на фьорд, сверкающий в солнечных лучах, словно бриллиант, был поистине захватывающим.
Теплый душ после двух дней пути был благословением, хотя мне и нравилось преодолевать длинные расстояния без доступа к проточной воде. Когда периодически приходится отказываться от этого, учишься ценить роскошь.
На ужин была треска с картофелем, овощи с морковью и «Аквавит» с ароматом укропа и тмина. Идеально.
Просто идеально.
После ужина я поспешила скрыться в комнате, опасаясь, что в отблесках костра снова увижу взгляд Сандера, который задумчиво смотрит на меня поверх огня.
Вероятно, в мире животных я была косулей с ярко выраженным желанием сбежать. А Сандер был дикой кошкой на охоте.
– Нора, можешь сделать мне приятное и принести дрова для камина? Вчера вечером мы все использовали. Они сложены рядом с причалом в лодочном сарае, – из кухни послышался голос Эдварда, прежде чем он сам появился в дверном проеме. Старый работник пансионата, которому принадлежал hytte, знал еще моих прабабушку и прадедушку, а меня держал на руках, когда я была трехлетним смерчем. Несмотря на возраст, он казался свежим и энергичным. Однако до этого момента Эдвард никогда не просил меня помочь. Для этого он был слишком упрям.
На сердце стало тяжело. У него не было ни детей, ни семьи. Никого, кто бы взял все это на себя.
Целое поколение, которого скоро не будет.
– Эдвард? – спросила я, прежде чем он отвернулся. Раньше он явно был красивым мужчиной, однако возраст и время оставили свой след.
– Да, милая?
– Могу я задать тебе вопрос?
Он улыбнулся, и вокруг его добрых глаз появилось множество морщин.
– Конечно.
– Бабушка и дедушка говорили тебе, как дела у нашего семейного предприятия?
Веселость мгновенно исчезла с его лица. Он опустил взгляд. Видимо, ему нельзя было об этом рассказывать.
– Да, сказали. Однако только на прошлой неделе, когда мы встретились на рынке.
– Понятно, – кивнула я. – Как ты это делаешь? Если…
– Ты имеешь в виду, если я слишком стар и немощен для всего? Или, кто знает, может, еще и страдаю от старческого слабоумия или – защити господь – от Альцгеймера? Тогда поверь мне, я буду делать это, пока еще стою и могу ясно думать, – его губы мрачно изогнулись. – Я не хотел продавать все, однако придется. И тогда я хочу выйти за дверь, отдать ключ и никогда больше сюда не возвращаться.
В горле застрял комок.
– Так я и думала.
– Подними голову, милая! Мир на этом не закончится. Наоборот, я насладился жизнью от души и делал то, что хотел.
– Это прекрасно, – я храбро натянула улыбку на губы, хотя мои мысли быстро сменяли друг друга. Что, если работа в пансионате и походах не то, чем я хотела бы заниматься? Что, если годами я довольствовалась этим, потому что здесь моя жизнь была хорошо знакома, а ничего другого я и не знала.
Было ли удобно не пробовать ничего нового? Закрылась ли я в коконе иллюзий, потому что в нем чувствовала себя уверенно? Возможно, я только притворялась, что довольна своим выбором. Но было ли это так на самом деле?
– Дрова? – еще раз спросил Эдвард.
Я кивнула, поставила полупустую кружку в буфет и вышла за дверь. При каждом движении чувствовала, как мышцы расслабляются, а расстояние между мной и домом становится больше. Мысли сменяли друг друга, а вялое ощущение в области живота осталось. Теперь меня окружил утренний воздух, и я направилась по узкой дорожке в направлении причала.
Неужели мои бабушка, и дедушка и Лиам были правы по поводу того, что сказали обо мне? Кто я вообще? Каковы мои мечты и цели? Желала ли я сражаться за турпоходы, за то, что построили дедушка с бабушкой, или же я просто пыталась найти любой предлог, лишь бы избежать сложного решения?
Мне стало как-то неспокойно, и я ускорила шаг, словно чтобы подогнать темп под вихрь из мыслей.
Я глубоко вздохнула и перевела взгляд на озеро, которое неожиданно возникло перед моими глазами. Удивленная, я остановилась, чтобы насладиться великолепным видом.
В идеальной синхронности длинные мускулистые руки рассекали воду, разделяя зеркальную гладь, которая в лучах утреннего солнца сверкала, словно голубой маяк. Вот это храбрость – плавать в такой прохладной воде так рано утром.
Однако этот вид каким-то таинственным образом
