моделям, рассчитанным на компьютерах «Крэй» в Мэриленде, «Грейс» столкнётся с холодным фронтом и будет отброшена на север, прямо на путь коротковолновой ложбины. Ветер — это просто воздух, устремлённый из зоны высокого давления в зону низкого; чем больше перепад давления, тем сильнее он дует. Арктический холодный фронт рядом с циклоном, усиленным ураганом, создаст перепад давления, какого метеорологи могут не увидеть за всю свою жизнь.
В конечном счёте двигатель всей этой активности — воздушный поток, река холодного воздуха верхних слоёв, несущаяся вокруг земного шара на высоте тридцати-сорока тысяч футов. Штормы, холодные фронты, коротковолновые ложбины — все они рано или поздно увлекаются на восток высотными ветрами. Воздушный поток неравномерен: он бьётся, как вырвавшийся из рук пожарный шланг, отскакивая от гор, виляя по равнинам. Эти неровности создают вихри континентального масштаба, которые вздуваются из Арктики глубокими холодными фронтами. Их называют антициклонами, потому что холодный воздух в них растекается наружу и по часовой стрелке — противоположно циклону. Именно вдоль передней кромки этих антициклонов иногда развиваются волны низкого давления; порой одна из таких волн усиливается до полноценного шторма. Почему и когда — наука предсказывать пока не в силах. Обычно это происходит над местами, где часть воздушного потока сталкивается с субтропическим воздухом — Великие озёра, Гольфстрим у мыса Гаттерас, южные Аппалачи. Поскольку воздух вращается вокруг этих штормов против часовой стрелки, ветра дуют с северо-востока, когда системы уходят в открытое море. Поэтому их называют «норд-остами». У метеорологов для них есть ещё одно название. Они зовут их «бомбами».
Первый признак шторма появляется поздно вечером 26 октября, когда спутниковые снимки обнаруживают лёгкий изгиб на передней кромке холодного фронта над западной Индианой. Изгиб — это карман пониженного давления, коротковолновая ложбина, вмурованная в стену холодного фронта на высоте около 20 000 футов. Это зародыш шторма. Ложбина движется на восток со скоростью сорок миль в час, усиливаясь по ходу. Она следует вдоль канадской границы до Монреаля, сворачивает на восток через северный Мэн, пересекает залив Фанди и проходит через Новую Шотландию в ранние часы 28 октября. К рассвету севернее острова Сейбл бушует настоящий шторм. Высотная ложбина распалась, уступив место приземному циклону, и тёплый воздух вырывается из верхушки системы быстрее, чем затягивается снизу. Это определение усиливающегося шторма. Давление падает больше чем на миллибар в час, и сейблский шторм быстро смещается к юго-востоку — ветер шестьдесят пять узлов, волна тридцать футов. Это компактный плотный циклон, который Билли Тайн в двухстах милях от него пока даже не чувствует.
Канадское правительство поддерживает информационный буй в семидесяти милях к востоку от острова Сейбл, на 43,8 северной широты и 57,4 западной долготы — чуть ближе позиции Билли. Его просто называют буй №44139; таких между Бостоном и Большой Ньюфаундлендской банкой ещё восемь. Они ежечасно передают на берег океанографические данные. В течение всего дня 28 октября буй №44139 не фиксирует практически никакой активности — погода для прогулки на яхточке посреди открытого моря. Но в два часа дня стрелка подскакивает: вдруг волна двенадцать футов, ветер в порывах до пятнадцати узлов. Само по себе это ничто, но Билли наверняка понимает, что видит первые шевеления шторма. Ветер стихает, волна постепенно спадает, но через несколько часов из факса выползает очередная погодная сводка:
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ. УРАГАН «ГРЕЙС» ДВИЖЕТСЯ НА ВОСТОК 5 УЗЛОВ, МАКСИМАЛЬНЫЙ ВЕТЕР 65 УЗЛОВ С ПОРЫВАМИ ДО 80 ВБЛИЗИ ЦЕНТРА. ПРОГНОЗ: ОПАСНЫЙ ШТОРМ, ВЕТЕР 50–75 УЗЛОВ, ВОЛНЕНИЕ 25–35 ФУТОВ.
Билли на 44 северной, 56 западной — и идёт прямо в пасть метеорологического ада. Следующий час море спокойно, пугающе спокойно. Единственный признак того, что надвигается, — это направление ветра: весь день он беспокойно мечется из стороны в сторону. В четыре — юго-восточный. Час спустя — юго-юго-западный. Ещё через час заходит на чистый норд. Держится так час, а потом, около семи вечера, начинает забирать к северо-востоку. И тут всё начинается.
Перемена резкая; «Андреа Гейл» входит в сейблский шторм, как входят в комнату. Мгновенно ветер — сорок узлов, и он свистит в такелаже с тревожным воем. Рыбаки говорят, что по звуку ветра в стальных вантах и тросах аутригеров можно определить его скорость — и степень опасности. Вой — это около девятого балла по шкале Бофорта, сорок-пятьдесят узлов. Десятый балл — визг. Одиннадцатый — стон. Выше одиннадцатого — это то, чего рыбак слышать не хочет. Линда Гринло, капитан «Ханна Боден», попадала в шторм, где ветер показал сто миль в час, прежде чем оторвал анемометр с судна. Ветер, говорит она, издавал звук, которого она никогда прежде не слышала, — глубокую вибрацию, как церковный орган. Только без мелодии; это был церковный орган, на котором играл ребёнок.
К восьми вечера давление упало до 996 миллибар и не собирается выравниваться. Это значит, что шторм продолжает усиливаться, создавая ещё более глубокий вакуум в своём центре. Природа, как всем известно, не терпит пустоты и старается заполнить её как можно быстрее. Волны догоняют ветер примерно к восьми вечера и начинают расти в геометрической прогрессии — удваиваясь каждый час. После девяти все кривые с буя №44139 начинают карабкаться почти вертикально вверх. Максимальная высота волн достигает сорока пяти футов, ненадолго спадает, а затем почти удваивается — до семидесяти. Ветер к девяти вечера поднимается до пятидесяти узлов и постепенно нарастает до пика в 58 узлов. Волны настолько велики, что заслоняют анемометр, и порывы, вероятно, достигают девяноста узлов. Это 104 мили в час — двенадцатый балл по шкале Бофорта. Тросы стонут.
Через несколько минут после вечерней сводки погоды Томми Бэрри выходит на связь с Тайном по однополосной радиостанции. Бэрри из Флориды — крепкий, широкоплечий мужик с зализанными назад волосами и голосом, как будто камни пересыпают в ящике. Его, между прочим, интересует, сколько снаряжения ставить этой ночью. Он в шестистах милях к востоку и думает, что можно выжать ещё немного рыбалки. Разговор, как вспоминает Бэрри, короткий и по делу:
— Мы тут где-то на сорок шестом, Билли. Что у вас?
— Ветер от пятидесяти до восьмидесяти, волна тридцать футов. Было тихо, а теперь разгоняется крепко. Я в 130 милях к востоку от Сейбла.
— Ладно, мы пока подержим снасти на борту, но давай поговорим в одиннадцать. Может, поставим немного по-позднему.
— Хорошо, я свяжусь с тобой после сводки. Расскажу, что тут творится.
— Будем на связи.
После разговора с Бэрри Билли берёт микрофон однополосной радиостанции и передаёт последнее сообщение флоту: — Идёт, ребята,
