передали Министерству сельского хозяйства, а в итоге она оказалась в Министерстве торговли, которое курирует авиацию и междуштатные грузоперевозки. Региональные отделения метеослужбы, как правило, располагаются в весьма унылых местах — промзонах по соседству со столичными аэродромами. Окна запечатаны, кондиционирование центральное. Тот воздух, который изучается, внутрь практически не попадает.
Двадцать восьмое октября — ясный, солнечный день в Бостоне, температура около пятидесяти по Фаренгейту, крепкий ветер с океана. Старший метеоролог по имени Боб Кейс расхаживает по комнате с ковровым покрытием, советуясь с дежурными метеорологами. Большинство сидят за массивными синими консолями и сосредоточенно смотрят на столбцы цифр — атмосферное давление, точка росы, видимость — бегущие по экранам. За авиационным столом стоит батарея телефонов «горячей линии»: Управление по чрезвычайным ситуациям штата, региональная связь, ураганная служба. Дважды в день звонит телефон Управления по чрезвычайным ситуациям, и кто-нибудь в кабинете срывается к трубке. Это штат проверяет свою готовность оповестить людей о ядерном ударе.
Кейс — подтянутый, лысеющий мужчина лет пятидесяти пяти. В его кабинете висит спутниковый снимок урагана, который вот-вот обрушится на побережье Мэриленда. Кейс отвечает за выпуск региональных прогнозов на основе спутниковых данных и общенациональной системы, называемой «Ограниченная мелкоячеистая сетка» — координатной сетки, наложенной на карту страны, где узлы являются точками сбора данных. Дважды в день сотни зондов запускаются для измерения температуры, точки росы, атмосферного давления и скорости ветра, и передают информацию обратно с помощью теодолита. Зонды поднимаются на 60 000 футов, а затем лопаются, и приборы спускаются на парашютах. Когда люди их находят, они отсылают их обратно в метеослужбу. Данные с этих зондов, а также от примерно тысячи наземных станций по всей стране, загружаются в гигантские компьютеры «Крэй» в Национальном метеорологическом центре в Кэмп-Спрингс, Мэриленд. Компьютеры прогоняют численные модели атмосферы и выдают прогнозы обратно в региональные отделения, где их корректируют местные метеорологи. Человек по-прежнему «добавляет ценность» к прогнозу, как говорят метеорологи. В прогнозировании есть интуитивный элемент, который не в силах воспроизвести даже самые мощные компьютеры.
Со вчерашнего дня Кейс наблюдает, как так называемая «коротковолновая высотная ложбина» сдвигается на восток от Великих озёр. На спутниковых снимках она выглядит как S-образный изгиб на границе сухого холодного воздуха, идущего с юга Канады. Холодный воздух плотнее тёплого, и вдоль границы между ними развиваются огромные, медленные волнообразные изгибы, которые катятся на восток — как бы на боку, — подобно океанской зыби. Изгиб становится всё более выраженным, пока «гребень» не отрывается от основного тёплого фронта и не начинает вращаться вокруг себя. Это называется «отсечённый минимум», или окклюзионный фронт. Воздух затягивается к центру, система вращается всё быстрее, и через несколько часов перед вами — шторм.
Механизм урагана по сути такой же, как у отсечённого минимума, но происхождение у них разное: ураганы зарождаются в тепловатых водах вблизи экватора. Когда солнце светит на экватор, лучи падают отвесно: квадратный фут света нагревает ровно квадратный фут воды. Чем дальше на север или юг, тем ниже угол падения солнечных лучей и тем большую площадь воды должен нагреть тот же квадратный фут солнечного света — поэтому вода нагревается слабее. Экваториальное море раскаляется всё лето и испаряет огромное количество воды в воздух. Испарённая вода нестабильна и содержит энергию — примерно так же, как валун на вершине холма: одного толчка достаточно, чтобы высвободить разрушительную силу. Точно так же понижение температуры воздуха заставляет водяной пар выпадать дождём и отдавать скрытую энергию обратно в атмосферу. Воздух над одним квадратным футом экваториальной воды содержит достаточно скрытой энергии, чтобы проехать на машине две мили. Одна-единственная гроза могла бы обеспечить электричеством все Соединённые Штаты на четыре дня.
Тёплый воздух менее плотный, чем холодный; он поднимается с поверхности океана, остывает в верхних слоях атмосферы и сбрасывает влагу, прежде чем устремиться обратно к земле. Над зонами восходящего воздуха вырастают мощные кучевые облака — с громом, молниями и невероятно сильным дождём. Пока есть запас тёплой воды, гроза поддерживает себя сама, превращая влагу в ливень и нисходящие порывы ветра. Другие грозовые облака могут выстроиться вдоль передней кромки холодного фронта в «линию шквалов» — грандиозный конвективный двигатель, растянувшийся от горизонта до горизонта.
Ураганы начинаются, когда небольшая неровность — возмущение в пассатах, пылевая буря, уносящаяся с Сахары в море — развивается в воздухе верхних слоёв. Линия шквалов начинает вращаться вокруг этой неровности, затягивая тёплый, летучий воздух и посылая его вверх по формирующемуся вихрю в центре. Чем больше воздуха затягивается, тем быстрее вращение и тем больше воды испаряется с поверхности океана. Водяной пар поднимается по ядру системы и высвобождает дождь и скрытое тепло. В конце концов система раскручивается так быстро, что закручивающийся внутрь воздух уже не может преодолеть центробежную силу и проникнуть в центр. Глаз бури сформировался — столб сухого воздуха, окружённый сплошной стеной ветра. Тропические птицы попадают в ловушку внутри и не могут вырваться. Через неделю, когда система распадётся, фрегаты и цапли могут обнаружить себя над Ньюфаундлендом, скажем, или над Нью-Джерси.
Зрелый ураган — безусловно самое мощное явление на Земле; объединённые ядерные арсеналы Соединённых Штатов и бывшего Советского Союза не содержат достаточно энергии, чтобы поддерживать ураган хотя бы один день. Типичный ураган охватывает миллион кубических миль атмосферы и мог бы обеспечить электроэнергией все Соединённые Штаты на три-четыре года. Во время урагана 1935 года в День труда ветер превышал 200 миль в час, и людей, оказавшихся на улице, буквально обдирало песком до смерти. Спасатели нашли только их обувь и пряжки ремней. Во время урагана выпадает столько дождя — до пяти дюймов в час, — что почва превращается в жижу. Склоны сползают в долины, а птицы тонут в полёте, не в силах прикрыть направленные вверх ноздри. В 1970 году ураган утопил полмиллиона человек в стране, которая ныне называется Бангладеш. В 1938-м ураган залил центр Провиденса, Род-Айленд, десятифутовым слоем океанской воды. Волны, порождённые тем штормом, были столь гигантскими, что сотрясали землю — сейсмографы на Аляске зафиксировали их удары за пять тысяч миль.
Уменьшенная версия всего этого движется к Большой Ньюфаундлендской банке: ураган «Грейс», запоздалый каприз сезона, в котором всё ещё достаточно энергии, чтобы раскрутить другой шторм до запредельных значений. В обычных обстоятельствах «Грейс» вышла бы на берег где-нибудь в Каролинах, но тот же холодный фронт, что породил коротковолновую высотную ложбину, преграждает ей путь к суше. (Холодный воздух очень плотен, и тёплые погодные системы отскакивают от него, как пляжные мячи от кирпичной стены.) Согласно атмосферным
