и снова сходятся, когда судно приближается к цели.
Определив маршрут большого круга и введя курс в автопилот, Тайн подходит к ящику с картами и достаёт десятидолларовую морскую карту INT 109. Он прокладывает курс 250 градусов к путевой точке на Хвосте и переносит его по карте параллельными линейками. Перепроверяет пеленг по компасной розе внизу и вводит поправку в двадцать градусов на местное магнитное склонение. (Магнитное поле Земли не совпадает с осью вращения; более того, даже близко не совпадает.) Это должно привести его к путевой точке на Хвосте примерно через три дня. Оттуда он возьмёт на четырнадцать градусов севернее и пойдёт вторым маршрутом большого круга в Глостер.
INT 109 — одна из немногих карт, показывающих промысловые районы летнего лова меч-рыбы во всю ширь, и есть на каждом ярусолове на банках. Масштаб — один к трём с половиной миллионам; по диагонали она тянется от Нью-Джерси почти до Гренландии. Суша на 109-й изображена так, как её видят моряки — пустое, безликое пространство с россыпью городов вдоль детально прорисованного побережья. Маяки отмечены жирными восклицательными знаками и торчат с каждого богом забытого мыса от Нью-Йорка до острова Саут-Вулф в Лабрадоре. Глубины — в метрах, мелководья — подсвечены голубым. Банка Джорджес отчётливо видна у Кейп-Кода — неправильная форма примерно размером с Лонг-Айленд, поднимающаяся до глубины девяти футов. К западу от Джорджес — Большой Южный пролив; за ним — Нантакетские мели и район, усыпанный старыми боеприпасами: «Затопленная торпеда», «Неразорвавшиеся глубинные бомбы», «Неразорвавшиеся бомбы».
Двухсотсаженная изобата — самая заметная линия на карте, повторяющая очертания побережья широкими мазками, как тень при низком угле света. Она огибает Джорджес с севера, идёт вдоль Новой Шотландии в сотне миль от берега и затем глубоко вдаётся в залив Святого Лаврентия. К востоку от залива — старые промысловые районы Бургео и банки Сен-Пьер, а потом линия делает огромную петлю на юго-восток. Большая Ньюфаундлендская банка.
Банка — широкое плоское плато, простирающееся на сотни миль к юго-востоку от Ньюфаундленда, прежде чем обрушиться с континентального шельфа. Скопление подводных скал — Верджин-Рокс — притаилось в семидесяти милях к востоку от Сент-Джонса, но в остальном настоящих мелей здесь нет. Слой холодной воды — Лабрадорское течение — перетекает через северный край банки, насыщая пищевую цепь планктоном; а вялое тёплое Северо-Атлантическое течение ползёт к Европе восточнее Фламандской шапки. Вокруг Хвоста банки идёт так называемая склоновая вода — холодное полуузловое течение, впадающее в общее восточное движение вод. Под ним — Гольфстрим, пересекающий Атлантику со скоростью до трёх-четырёх узлов. Вихри время от времени отрываются от Гольфстрима и уходят в Северную Атлантику, увлекая за собой целые экосистемы. Эти вихри называют тёплыми кольцами. Когда кольцо распадается — экосистема гибнет.
Билли хочет пройти коридором между Гольфстримом на юге и островом Сейбл на севере. Это относительно прямой путь, не бьющийся о тёплое встречное течение и не подходящий слишком близко к Сейблу. На полном ходу — неделя пути; может, он даже снимет один стабилизатор, чтобы идти быстрее. Дизель пульсирует без остановки уже месяц, и без отвлечения на работу его грохот кажется адским. От шума никуда не деться — он проникает в череп, трясёт нутро, звенит в ушах. Если бы экипаж не был так вымотан, это, возможно, их бы и раздражало; а так они просто качаются на койках и дважды в день стоят вахту. Через двое с половиной суток «Андреа Гейл» прошла около 450 миль, до самого края континентального шельфа. Погода хорошая, с северо-востока идёт ровная зыбь. В 15:15 27 октября Билли Тайн вызывает Канадскую береговую охрану по однополосной связи, чтобы сообщить о входе в канадские воды. Это американское промысловое судно «Андреа Гейл», WYC 6681, говорит он. Наши координаты — 44,25 северной широты, 49,05 западной долготы, следуем в Новую Англию. Все промысловые снасти убраны.
Канадская береговая охрана в Сент-Джонсе даёт добро на проход. Большая часть промыслового флота — в паре сотен миль к востоку, Альберт Джонстон — на таком же расстоянии к югу. Остров Сейбл больше не на пути, и Билли берёт на четырнадцать градусов к северу, наводя Глостер точно в прицел. Они идут почти строго на запад маршрутом большого круга на автопилоте. Ближе к вечеру из спутникового факса выползает канадская карта погоды. Ураган у Бермуд, холодный фронт, спускающийся с Канадского щита, и шторм, зреющий над Великими озёрами. Все идут к Большой банке. Через несколько минут после факса звонит Линда Гринло.
— Билли, ты видел карту? — спрашивает она.
— Да, видел, — говорит он.
— Что думаешь?
— Похоже, прижмёт.
Они договариваются поговорить на следующий день, чтобы Билли продиктовал ей список припасов, которые ему понадобятся. Разговаривать с Бобом Брауном у него ни малейшего желания. Прощаются, и Билли передаёт руль Мёрфу, а сам спускается ужинать. Они на большом стальном судне с 40 000 фунтами рыбы в трюме, плюс лёд. Чтобы потопить такое, нужно постараться. Около девяти вечера по левому борту поднимается полумесяц. Воздух спокоен, небо полно звёзд. В двух тысячах миль отсюда погодные системы начинают сталкиваться.
ДУЛО ПУШКИ
Люди могли лишь смотреть друг на друга сквозь падающий снег — с берега на море, с моря на берег — и осознавать, как мало все они значат.
— Кораблекрушение у скал, Ньюберипорт, Массачусетс, 1839. Выживших нет.
(Сидни Перли, «Исторические шторма Новой Англии», 1891)
В промысле меч-рыбы без самообмана не обойтись. Суда продираются сквозь скверную погоду, и команды обычно просто задраивают люки, включают видеомагнитофон и уповают на прочность стали. Но каждый на ярусном судне знает: где-то там есть волны, способные расколоть его, как кокосовый орех. Океанографы подсчитали, что максимальная теоретическая высота ветровой волны составляет 198 футов — такая волна потопила бы не один нефтяной танкер, не говоря уже о семидесятидвухфутовом ярусном судне.
Но когда привыкаешь себя обманывать, трудно понять, где остановиться. Капитаны постоянно перегружают свои суда, игнорируют штормовые предупреждения, запихивают спасательные плоты в рубку и отключают аварийные радиобуи. Инспекторы береговой охраны говорят, что для многих капитанов-судовладельцев затонуть — настолько немыслимая вещь, что они не принимают даже элементарных мер предосторожности. «Нам не нужен радиобуй, потому что тонуть мы не собираемся» — фраза, которую инспекторы слышат постоянно. Одну из видеозаписей, хранящихся в портлендском отделении береговой охраны и при всякой возможности показываемую местным рыбакам, сняли из рубки промыслового судна во время жестокого шторма. На ней
