— короткий рынок и высокая цена. Капитаны мечтают привезти 40 000 фунтов на короткий рынок. Погода ясная, голубое небо расчёсано перистыми облаками, крепкий северо-западный ветер сыплет белые барашки по волнам. Под судном прокатывается длинная тяжёлая зыбь от шторма, прошедшего далеко на юге. У Билли барахлит льдогенератор и впереди 1200 миль пути. Он уходит, когда остальной флот ещё рыбачит, и придёт в порт как раз к их возвращению. Он на две недели выбился из графика. В конечном счёте можно винить какой-нибудь невидимый изгиб Гольфстрима: он нарушил ход меч-рыбы, это добавило неделю-другую к рейсу, и «Андреа Гейл» оказалась на Фламандской шапке, когда давно должна была идти домой. Обстоятельства, определяющие, где окажется судно в определённый момент, настолько случайны, что их невозможно даже перечислить, не говоря уже о предсказании, а ещё полсотни человек — рыбаки, моряки — тоже сходятся в штормовой зоне Северной Атлантики. Одни шли сюда неизбежно, месяцами; другие сделали неудачный выбор всего несколько дней назад.
В НАЧАЛЕ сентября отставной моряк по имени Рэй Леонард стал искать в Портленде, штат Мэн, команду, чтобы перегнать его тридцатидвухфутовый шлюп «Вестсейл» на Бермуды. Портленд — крупный яхтенный город: летом здесь гоняются на J-ботах, зимой ходят по Карибам, между сезонами втискивают лыжи, — и Леонарда быстро познакомили с Карен Стимпсон, одной из самых опытных яхтсменок в гавани. Стимпсон, сорок два года, ходила на яхтах с подросткового возраста, в тридцать с лишним окончила морскую академию и несколько раз пересекала океан на нефтяных танкерах. Между морскими походами она и ещё одна женщина, Сью Байлэндер, тридцать восемь лет, работали графическими дизайнерами у приятеля Леонарда. Леонард предложил обеим место на борту при условии, что обратно с Бермуд они полетят за свой счёт, а их начальник сказал, что они могут взять отпуск. Они согласились, и дату выхода назначили на последние выходные октября. Месяц спустя шлюп «Сатори» отшвартовался от пристани Грейт-Бей в Портсмуте, Нью-Гэмпшир, и пошёл вниз по реке Пискатакуа к открытому океану.
Стояла такая тёплая погода, что команда была на палубе в футболках, а небо — водянисто-голубое, бабье лето. Лёгкий западный ветер — отходящий ветер. «Сатори» спустилась по Пискатакуа под мотором, встретила другую яхту, прошла мыс Киттери и взяла курс на восток. Два судна шли к Большому Южному проливу между банкой Джорджес и мысом Код, а оттуда — строго на юг, на Бермуды. Байлэндер ушла вниз разбирать гору провизии и снаряжения в каюте, а Стимпсон и Леонард сидели наверху и разговаривали. Туман наполз, ещё не успели пройти остров Шолс, и к темноте «Сатори» была одна на странно тихом море.
Когда Байлэндер разложила припасы, команда уселась за маленький обеденный стол в каюте и ела лазанью, которую испекла мать Стимпсон. У Стимпсон соломенные волосы и спокойный серый взгляд — из тех, что оценивает ситуацию, прикидывает шансы и принимает решение в одно мгновение. Она не романтик — «если ищешь просветления, на нефтяном танкере оно не случится», — но глубоко влюблена в океан. Не замужем, детей нет. Идеальный экипаж для позднего осеннего перехода на юг.
— Рэй, а ты слушал прогноз погоды? — спросила она в какой-то момент за ужином.
Леонард кивнул.
— Слышал, что идёт фронт?
— Это не проблема, — говорит он. — Мы всегда можем зайти в Баззардс-Бей.
Баззардс-Бей — это западный вход в Кейп-Кодский канал. При желании можно пройти чуть ли не от Бостона до Нью-Йорка по закрытым водным путям. Не особо живописно, но безопасно. «Рэй привык ходить один, и моё присутствие, возможно, придавало ему ложное чувство неуязвимости, — говорит Стимпсон. — И есть точка, после которой ты уже так далеко, что не хочешь поворачивать, — просто уходишь в открытое море. В будущем я буду сама слушать прогноз погоды, сама, как член экипажа, решать, готова ли я продолжать плавание. Мне будет безразличен уровень опыта капитана-владельца».
Было 26 октября. Судьбы Стимпсон, Байлэндер и Леонарда вот-вот сойдутся с судьбами нескольких десятков других людей у побережья Новой Англии.
БИЛЛИ, как и Леонард, наверняка слышал прогноз, но ещё менее расположен что-либо с этим делать. Достоверный прогноз даётся на два-три дня вперёд, а ярусолову нужно вдвое больше, чтобы дойти до порта. Прогноз погоды критически важен для промысла, но не так важен на обратном пути: когда рейс заканчивается, капитаны обычно просто выбирают снасти и идут домой. Поскольку ошибки накапливаются, чем длиннее переход, тем точнее капитан должен выбрать начальный курс. Ошибка всего в один градус к приходу в Глостер уводит судно на тридцать миль в сторону; за месяц таких ошибок можно потерять день на каждом рейсе. Когда Билли Тайн берёт курс на дом, пеленг 260 градусов вывел бы его прямо к мысу Энн, но он же прошёл бы слишком близко к острову Сейбл, который представляет страшную опасность для судоходства. («Я стараюсь обходить его минимум на сорок-пятьдесят миль», — говорит Чарли Рид.) Пролив между Сейблом и Новой Шотландией благословлён хорошим холодным противотечением, которое начинается в Лабрадоре и идёт вдоль побережья до самого Гаттераса, но почему-то Билли решает им не пользоваться. Он решает пересечь Хвост банки примерно на 44° северной широты — его «путевая точка» — а оттуда, обогнув Сейбл, идти почти строго на запад к Глостеру.
Рыболовные суда используют систему глобального позиционирования для навигации в открытом море. GPS определяет координаты по военным спутникам и переводит их в долготу и широту. Точность — до пятнадцати футов. Министерство обороны намеренно искажает сигнал из опасений злоупотреблений, но для рыбаков эти стандарты точности вполне достаточны. Обычно GPS используют как подстраховку к LORAN, который работает по измерению разницы времени прихода двух низкочастотных радиосигналов от береговых станций. На картах напечатаны пронумерованные линии, расходящиеся от источников сигнала, и показания LORAN указывают, на пересечении каких линий находится судно.
Но даже с двумя электронными системами ошибки случаются — железосодержащие породы на берегу, электрические помехи и множество других факторов искажают показания. Кроме того, плоттер даёт чистый курс, как если бы можно было прорезать кривизну Земли, но суда должны следовать дугой — маршрутом большого круга. Маршрут большого круга требует поправки примерно в одиннадцать градусов к северу между Глостером и Фламандской шапкой. Вечером 24 октября Билли Тайн вводит координаты путевой точки на Хвосте банки в LORAN и получает пеленг 250 градусов на видеоплоттере. На маршруте большого круга компасный курс и фактический курс совпадают в начале пути, постепенно расходятся к середине
