— Надеюсь, что стабильного приемлемого состояния. Вечером мне нужно будет вас осмотреть.
— Ладно, — Гарри нехотя выпустил из рук мантию Снейпа и тяжело опустился на стул. Захотелось тишины и покоя. Как ни странно, но профессор с лихвой обеспечивал и первое и второе. С ним было… хорошо.
Морт тоже был отличной компанией, но спокойствие с ним — это спокойствие вечности: бескрайней, невозмутимой. С Северусом же другое дело — настоящее ощущение домашнего уюта. Он и забыл, каково это, а возможно, и не знал никогда. Кто бы мог подумать, что подобное ощущение принесет ему самый нелюдимый и жесткий человек, которого он знал. Гарри невольно улыбнулся этой мысли.
* * *
Вечером Поттер терпеливо вынес тщательный осмотр профессора. И хоть и млел от его прикосновений, и желал прижаться теснее, ответить, но сдержал свои чувства. Кажется, даже сумел не выдать собственного возбуждения. Все-таки годы и продолжительный экстремальный образ жизни научили его вести себя сдержаннее, справляться даже со столь сложными эмоциями. Хотя большая «заслуга» в этом, несомненно, принадлежала лекарствам.
Снейпу же справиться со своими чувствами стоило несколько больших трудов, а ведь он был и старше, и опытнее. Но парень, ничуть не стесняющийся сейчас своей наготы, являлся для него самим совершенством. Даром что очень худ, бледен и изможден, он сам не лучше. Зельевар полностью отдавал себе отчет в том, что становиться одержим этим телом со всеми его несовершенствами, которые делали общую картину еще привлекательнее. И еще больше одержим самим Поттером. Но то, что Северус все-таки признался себе хотя бы в этом, ничуть не значило, что он собирается хоть как-то выдавать свои намеренья.
В который раз укорив себя, что раньше надо было думать, когда отвергал пылкое, пусть и нескладное, признание мальчишки, а теперь уже поздно и вовсе не о том надо мыслить, Снейп вернулся к пристальному изучению состояния Гарри.
Исследования оказались не слишком-то утешительными. Опухоли ничуть не изменились, ну хоть не увеличились, внутричерепное давление немного повышенное, а общее состояние не могло отличаться особой стабильностью. Конечно, двух исследований для статистики было маловато, но пока ничего утешительного.
— Что-то не так? — насторожился Гарри, заметив, сколь серьезно и непроницаемо стало лицо бывшего преподавателя.
— Нет, скорее не заметно никакой динамики. Но прошло слишком мало времени, чтобы делать какие бы то ни было выводы.
— Думали, сегодняшнее зелье совершит чудо? — горько поинтересовался Гарри.
— К вашему сведению, мистер Поттер, сегодняшнее зелье направлено лишь на то, чтобы заменить одно из ваших лекарств, не более. Кстати, это ваше маггловское средство не лучшим образом влияет на печень.
— Из двух зол приходится выбирать меньшее. К тому же какая разница: умру я со здоровой печенью или больной? — пожал плечами герой магического мира. — Моя болезнь слишком запущена, чтобы довольствоваться простым аспирином. Все мои лекарства на что-то влияют: какие-то на печень, что-то вызывает сонливость, другое — заторможенность и утомляемость, от них порой шумит в голове. Обычное дело.
— Хм… — Северус нахмурился. Он бы счел слова Гарри преувеличением, если бы до этого тщательнейшим образом не изучил подборку Грейнджер относительно его лечения и прописанных лекарств, поэтому только спросил: — Неужели все маггловские лекарства обладают столь разрушительными побочными эффектами?
— От столь серьезных заболеваний — практически все, так как многие содержат наркотические вещества и сильную химию, да и черт знает, что еще. Но, чтобы получить даже кратковременное улучшение, или просто избавиться от боли, и не на такое пойдешь. У магглов даже есть такая присказка: одно лечим — другое калечим.
— Какое варварство! — фыркнул Северус.
— И все-таки оно порой эффективнее магического лечения, — парировал Поттер.
— Вместо того, чтобы язвить, лучше залезайте в постель, пока не замерзли. Только простуды вам сейчас и не хватало! — проворчал зельевар, убирая палочку.
Гарри вознамерился было возразить, что это вовсе не дерзость, когда заметил, что спорить голышом — не самая лучшая идея. В конце концов, может стать очевидным не только интерес к полемике, но и к оппоненту непосредственно. Чисто такой физический интерес. Даже подхлестнутое лекарствами самообладание не безгранично. Придя к такому нехитрому выводу, Гарри поспешно юркнул под одеяло.
Столь стремительная «капитуляция» не осталась незамеченной. Но если раньше Снейп непременно бы этим воспользовался, то сейчас просто сказал:
— Давно бы так. Спите, Поттер. Сон для вас сейчас — одно из лучших лекарств.
Гарри мог бы поспорить с этим утверждением, но не стал. В самом деле захотелось зевнуть. А под одеялом было так тепло и уютно. Вот еще бы… Что именно, Поттер додумать не успел — сон затянул в свои объятья.
Северус усмехнулся, наблюдая за этой недолгой борьбой, поправил одеяло, погасил свет и вышел. Чувствовал себя при этом эдакой заботливой мамочкой. Но это он как-нибудь переживет. Его гордость выносила и не такие испытания, чтобы не выдержать такой, собственно, ерунды.
* * *
Гарри уже подумал было, что зелья Снейпа и впрямь оказались эффективнее маггловских лекарств — общее состояние держалось на вполне приемлемом уровне, когда разразился очередной приступ.
Одним не самым лучшим утром он просто не смог встать с постели. Нет, Поттер честно попытался, но попытка увенчалась внезапно вспыхнувшей адской головной болью. Его еще ночью немного мутило, но он не обратил на это внимания — не в первый раз ведь, а зря. Теперь это вылилось в куда более неприятные последствия.
Боль просто выбила дух, заставив вскрикнуть, и еще нарастала, так что перед глазами заплясали разноцветные круги и казалось, что мозг сейчас через уши вытечет. Единственное, на что хватило Гарри, так это судорожно сжать виски и зажмурить глаза, да еще тихо поскуливать. Сделать что-либо еще, даже дотянуться до тумбочки с лекарствами, представлялось невероятной задачей.
Стараясь хоть как-то справиться с болью, Поттер не сразу понял, что его уже поддерживают. Голову переложили с подушки на что-то похожее, одновременно пытаясь оторвать его руки от головы. Гарри не понимал, зачем это нужно, поэтому подчинился не сразу. Потом локтевой сгиб пронзил короткий укол боли, правда, на фоне общего состояния, это походило скорее на комариный укус.
Боль постепенно становилась гулким фоном. Ничего не хотелось, разве что, чтобы все уже кончилось, и его истерзанное тело обрело покой. Возможно, в другом состоянии Гарри устыдился бы собственных мыслей, но сейчас им овладела апатия. Он просто лежал, почти наслаждаясь ею. И далеко не сразу Поттер понял, что боль все-таки стихла, а кто-то медленно перебирает его волосы, массируя затылок. Так приятно.
