Прошло немало времени, прежде чем Гарри решил все-таки открыть глаза. Почему-то первой мыслью стало, что он ослеп. Перед глазами оказалась чернильная темнота. Парень даже вздрогнул, когда она пришла в движение, но это позволило разглядеть вкрапления в этой мгле, которые оказались просто пуговицами на черном жилете.
Значит, все это время его голова покоилась вовсе не на подушке, а на коленях одного мрачного профессора, который примчался в спальню к своему бывшему ученику, и всеми доступными способами старался облегчить его страдания. Может, всему виной лекарство, но от мыслей об этом в груди разлилось приятное тепло. Его не оставили один на один с болью, а были рядом, старались помочь. Гарри настолько отвык от этого, что теперь даже растерялся. Но он был бы совсем не против такой практики. Ведь это так хорошо, когда ты кому-то нужен не смотря ни на что. Хотелось насладиться этим чувством. Правда тоненький голосок совести упрекал его, что он поступает очень эгоистично.
Поттер успел бы надумать себе еще черт знает что, если бы такой знакомый и ставший почти родным голос, сейчас преисполненный беспокойства, не позвал:
— Поттер! — и уже тише, но куда эффектнее, — Гарри!
Он немного повернулся, чтобы видеть лицо Снейпа, и даже попытался ответить, но вместо слов вырвался лишь полузадушенный хрип. Оказывается, во рту все пересохло.
— Пить хочешь?
Северус то ли утверждал, то ли спрашивал, но Гарри все-таки осторожно кивнул. Тотчас его губ коснулся край чашки. Вода давно не казалась такой вкусной! Но при первом же жадном глотке чашку отстранили, а Снейп укоризненно заметил:
— Давай ты будешь пить осторожнее и маленькими глотками. Только захлебнуться тебе сейчас и не хватало! — Гарри укоризненно посмотрел на зельевара, но тот лишь хмыкнул, добавив: — Дай тебе волю, ты и в чашке умудришься утопиться.
Но чашку вернули на прежнее место, и Поттер сделал долгожданный глоток. На этот раз куда аккуратнее и медленнее. Но все равно вода кончилась как-то подозрительно быстро. Осталось только облизнуть губы, чтобы не пропало ни капельки. Кажется, рядом шумно вздохнули.
Голос все-таки вернулся настолько, чтобы суметь проговорить:
— Еще!
— Нет. Боюсь, придется подождать. Убедись сначала, что желудок не отвергнет то, что уже выпито.
Гарри вынужден был признать справедливость данного замечания, поэтому прислушался к собственным ощущениям. Сильная слабость во всем теле смазывала картину, но все-таки его немного мутило. Хотя назад вода вроде не стремилась.
— Как ты? — непривычно участливо поинтересовался Северус.
— Бывало и хуже. Сегодня не умру.
— Ох уж мне ваш юмор, мистер Поттер! — кажется, зельевара в самом деле задевали подобные реплики парня, и это было… неприятно. Гарри пообещал себе воздерживаться от подобного рода замечаний. А Снейп продолжал расспрашивать: — И все-таки, постарайся описать свое самочувствие. Ты был на пороге болевого шока, когда я тебя нашел и сделал укол вот этим лекарством, — кивок в сторону упаковки ампул на тумбочке, — согласно оставленным рекомендациям.
— Спасибо.
— Мне лестно слышать твою благодарность, но все-таки состояние твоего же здоровья сейчас меня волнует больше. Тебе нужно принять что-то еще?
— Да. Но не сейчас. Не раньше чем через час, — говорить длинными предложениями все еще было сложно, горло саднило. Наверное, он все-таки слишком сильно кричал от боли. Жалкое, должно быть, зрелище увидел Северус. Поэтому, собравшись с силами, Гарри тихо сказал: — Должно быть, я сильно напугал вас. Простите.
— Вам не стоит забивать голову подобной ерундой, мистер Поттер, — Снейп и под пыткой не признался бы, как у него чуть сердце не оборвалось при виде корчащегося от боли и вопящего Гарри. Это были даже не вопли, а надрывный вой. Когда-то он сам выл так же, приходя в себя после того, как Воландеморт высказывал ему свое «недовольство» Круциатусом или чем хуже.
Видимо, ему не удалось удержать эмоции под привычной непроницаемый маской. Поттер заворочался, завозился, как щенок, и, кажется, ничего удивительного не было в том, что дрожащая рука обняла зельевара за талию, а горячий лоб уперся в солнечное сплетение.
«Похоже, у мальчишки все-таки температура», — отстраненно подумал Северус, собирая в кулак все свое самообладание. Как ни странно, но именно ощущение этого горячего лба сквозь слои ткани помогало. Разум, мысленно взвыв, что нельзя возбуждаться от вида больного юноши, это неуместно и аморально, взял верх над страстями. Но Снейп проклял бы себя, если бы первым нарушил этот телесный контакт. Весь его мир сосредоточился в той точке, где прикасался лоб Гарри.
Они сидели так довольно долго, около часа, пока Поттер снова не завозился, сонно пробормотав:
— Я тебе, наверное, все колени отлежал.
— Нет, ты легкий.
— Угу. Только мне все равно пора пить лекарство, — ответил Гарри, нехотя переползая обратно на подушку.
— Еще воды? Или, может быть, чай?
Поттер всерьез задумался, потом неуверенно ответил:
— Давай попробуем чай.
* * *
После этого приступа Гарри приходил в себя дольше обычного, лишь вечером второго дня обретя силы выбраться куда-нибудь дальше ванной комнаты. Все это время Снейп, как бессменный часовой, дежурил возле его постели, едва ли не предвосхищая любую нужду. При этом действуя столь невозмутимо, словно так и должно быть.
Невероятным образом Северус успевал заниматься и разработкой новых зелий, призванных облегчить симптомы болезни, а при наилучшем исходе и вылечить. На самом деле зельевар был просто одержим этой идеей, весь свой талант бросая на борьбу с недугом, хоть и старался скрывать это от всех, а главным образом от Гарри.
У столь полной занятости было еще одно преимущество — за этими заботами меньше ненужных мыслей лезло в голову. Некогда мучиться собственными чувствами, невозможностью их выразить из-за собственной гордости, а главное — порядочности, некогда гадать, почему Поттер старается вести себя с ним отстраненно, по-дружески, но то и дело словно плотину прорывает, и тогда показываются совсем другие чувства, он тянется к нему, и тотчас отступает, будто устыдившись собственных порывов.
Подобные… метания причиняли боль, поэтому Северус и старался об этом не думать, а сосредоточиться на более важных задачах.
* * *
Познакомившись со Снейпом, Морт стал появляться реже. То ли удовлетворил свое любопытство, то ли желал предоставить им больше времени для общения. Да и свои визиты подгадывал так, чтобы в это время Гарри находился в одиночестве.
Вот и сегодня зельевар с утра пропадал в Хогвартсе, когда Смерть решил навестить того, кого считал почти своим другом. Поттер как раз вернулся после непродолжительной прогулки (на продолжительные редко когда хватало сил) и теперь лежал на кровати, переводя дух. Но, завидев Морта, Гарри тотчас сел, улыбнувшись, и сказал:
