Снейп вошел одновременно с разрешением Поттера, словно не сомневался, что его впустят. Вошел, как в свою собственную аудиторию — быстрым, стремительным шагом. Только мантия осталась в его комнате и никак не могла грозно развеваться, довершая образ сурового профессора. Но он и без нее отлично справлялся. Небрежно кивнув обоим присутствующим, зельевар проговорил ничего не выражающим голосом:
— Добрый день.
— День добрый, профессор Снейп, — состязаться в невозмутимости с Мортом было изначально бессмысленно.
— Надеюсь, я не помешал вашей беседе?
— Что вы. С вашим появлением она лишь приобрела особый интерес, — выдав эту загадочную фразу, Смерть подмигнул Гарри, отчего у того тотчас порозовели скулы и кончики ушей.
Забавное и премилое зрелище. Рот Северуса невольно изогнулся в усмешке, которую он поспешно превратил в участливую улыбку и спросил:
— Как ваше здоровье?
— Вполне сносное.
— Ему лучше, — вставил Морт.
— Вы уверены?
— Это профессиональное. Конечно, уверен, — Смерть пожал плечами с таким видом, словно у него спросили, круглая ли Земля.
— Любопытно…
— О, нет! Даже не пытайтесь это как-то использовать, — усмехнулся Морт. — Не получится.
— Что ж, догадываюсь почему, — кажется, Смерть удивился подобной понятливости, но лишь кивнул, а Снейп, как ни в чем ни бывало, поинтересовался, — Чаю?
— Спасибо, но нет. Я вынужден уже откланяться. Дела. Да и вдвоем вам будет интереснее.
Обронив эту многозначительную фразу, заставившую Поттера зардеться, Морт просто исчез.
Исчез вовремя, уж очень сильно Гарри захотелось чем-нибудь в него запустить. А теперь парень вынужден был справлять с чувством неловкости из-за слов друга. Сидел и буравил взглядом собственные сцепленные руки, больше всего на свете опасаясь столкнуться взглядом с Северусом. Тот, кажется, тоже опешил, так как не стремился выдернуть Поттера из этого состояния.
На самом деле Снейп просто не желал нарушать специфическую красоту картины. Вконец смущенный Поттер вызывал весьма трогательные ассоциации. Хотелось… да много чего хотелось, особенно в ракурсе полученной информации. Но вместо этого Северус лишь пространно заметил:
— Все-таки странный тип. Даже для Смерти.
— Не без того, — похоже, Гарри удалось справиться с собственными чувствами, и он осмелился покоситься на профессора из-под изрядно отросшей челки. Почему-то сразу сделался похожим на эдакого задиристого пони. Снейп даже усмехнулся, и парень тотчас смутился снова. Тут уж зельевар не сдержался:
— Вы сейчас словно стыдливая девица, мистер Поттер.
Гарри то ли фыркнул, то ли хрюкнул, едва не уткнувшись носом в колени, и невнятно выдавил:
— Вы это специально, да?
— Отнюдь. Вы плохо себя почувствовали?
С искренним беспокойством Северус коснулся лба Поттера сухой прохладной ладонью. Тот сначала чуть было не отдернулся, но, словно сдавшись, так и не двинулся с места. Лишь прикрыл глаза, надеясь, что профессор не отдернет руку сразу же, как только убедится в наличии или отсутствии повышенной температуры.
Но Снейп и не думал торопиться. Осторожно провел ладонью по лбу, отводя черные пряди, коснулся знаменитого шрама, нынче почти незаметного, скользнул к виску, пока не замер там, где под кожей билась жилка, выдавая учащенное сердцебиение. Очень хотелось прикоснуться к этой ниточке пульса губами, но снова здравый смысл возобладал. Не отнимая руки, Северус спросил:
— Голова не болит?
— Нет, — хрипло ответил Гарри, едва слышно добавив: — Так хорошо!
На это зельевар лишь тихо рассмеялся, пробормотав:
— Глупый мальчишка!
В этих двух словах, уже многократно слышимых Поттером, в этот раз проскользнуло что-то такое, отчего Гарри тотчас распахнул глаза, пристально вглядываясь в лицо Снейпа, пытаясь отыскать в нем то, что его так насторожило. Столкновение взглядов, а через них и магий. Кажется, они оба почти одновременно попытались применить окклюменцию. Почти, но не совсем. Возросший потенциал Гарри позволил ему на краткий миг опередить бывшего преподавателя. А порой и такая малость решает все.
Даже огромной силы магия не позволила надолго задержаться в мыслях опытного окклюмента, правда и такой малости оказалось достаточно, чтобы в ошеломлении зажать рот рукой, не давая вырваться крику. Снова боясь поднять взгляд, Гарри прошептал:
— Так вы слышали весь наш разговор!
— Не весь, но достаточную его часть, чтобы прийти к выводу: ничто не способно убить в тебе гриффиндорца, — самообладание Северуса оказалось куда как сильнее
— Причем здесь это? — почти обиженно. И как гневаться на такого? Тем более гневаться не очень и хотелось.
— Да все притом же, глупый мальчишка. Ты снова готов взвалить на себя ответственность за всех и вся. Даже тогда, когда в том нет необходимости.
— Что? — кажется, Гарри и в голову не приходило, что его благородный порыв могут расценить вот так. Он даже забыл о застенчивости и снова взглянул в лицо зельевару. Тот казался до странности невозмутимым, и ответил своим тем самым чарующе-бархатным голосом:
— А то, что я очень не люблю, когда решают за меня.
Гарри вскинулся было, но это лишь приблизило невозможное — лицо Северуса стало еще ближе, а в следующую секунду губы смяли поцелуем. И, как бы не были благородны помыслы Поттера, от этого он не смог отказаться. Лишь тихо простонал, что позволило сделать поцелуй еще глубже. Чуть позже он уже совсем освоился, начал отвечать, обняв Северуса за плечи, поглаживая и досадуя на слои ткани, не дающие коснуться кожи.
Подобная реакция не могла не радовать Снейпа, но все-таки, почувствовав, как сердцебиение парня все учащается и учащается, он нашел в себе силы отстраниться. Гарри тотчас глубоко вздохнул и открыл глаза, не спеша размыкать объятья. Северус коснулся поцелуем его шеи, словно желал губами поймать частоту пульса. Тот все еще был как у испуганного олененка. Пришлось снова отстраниться. Проведя пальцем по аккуратному носу, зельевар тихо проговорил:
— Ш-ш. Ты так себя до инфаркта загонишь.
— И ты будешь виноват! — буркнул Гарри, прижимаясь теснее.
— Ну уж нет. Придется вам взять себя в руки, молодой человек!
— Лучше ты возьми. У тебя это лучше получается.
— Несомненно. Но ты еще недостаточно оправился от последнего приступа, чтобы мы могли зайти слишком далеко.
— Ты прав, — Гарри вздохнул и уткнулся лбом в плечо Северуса. — Поэтому я и не хотел… чтоб ты знал. Я уже совсем ни на что не гожусь.
— Ты просто болен. Поэтому лучше соблюдать определенные… ограничения. А я уже давно не пылкий юнец, чтобы не суметь совладать с собственными порывами. Вот поправишься…
