Северус хотел было осадить мальчишку, что не в его положении кочевряжиться, особенно если стоишь на краю могилы, а тут замаячила надежда, но сдержался. К тому же он думал начать именно с варианта с оборотнем по той простой причине, что необходимые составляющие для тестов у него уже были. В конце концов, Люпин ведь сам заявил, что готов помочь всем, чем сможет.
* * *
Взяв клятвенное обещание с Гарри, что тот будет соблюдать режим и в случае малейшего ухудшения состояния немедленно свяжется с ним, Снейп вернулся в Хогвартс, где, игнорируя все и всех, на неделю фактически заперся в лаборатории, лишь время от времени выбираясь в библиотеку.
Теоретические выкладки, тесты, опыты, снова теория. Результаты обнадеживали. Гарантия не стопроцентная, но гораздо большая, чем пятьдесят на пятьдесят. К концу недели Северус убедился, что это едва ли не единственный способ вылечить Гарри, имеющий реальный шанс на успех. Да, впоследствии он, фактически, перестанет быть человеком, но будет жить, и в гораздо лучшем физическом состоянии, чем сейчас.
Эту мысль и попытался донести Снейп, когда рассказывал Поттеру о результатах своих исследований. Ведь, в конце концов, окончательное решение будет только за ним.
Гарри слушал профессора очень внимательно, как никогда ранее, а когда он закончил, спросил:
— Значит, мой единственный шанс справиться с болезнью — это стать вампиром или оборотнем, да?
— Боюсь, что так. Во всяком случае, это реально исполнимо. И оборотень предпочтительнее. Несет меньше ограничений в существовании. Да и уже разработанное волчье зелье позволит себя контролировать даже во время полнолуния.
Вся поза Поттера выдавала крайнюю степень задумчивости. Но, похоже, мысль завела его куда-то не туда, так как тихо обронил:
— А есть ли в этом смысл?
То, как это прозвучало, очень не понравилось Северусу. В этом звучала какая-то странная обреченность, заставившая зельевара пристальнее вглядеться в лицо юноши и спросить:
— То есть?
— Может, стоит оставить все как есть? Мне осталось немного, но это лучше, ведь… — Гарри замолчал, недоговорив, просто замкнувшись в себе.
Снейп даже опешил, потом поднялся со своего места и, подойдя к Поттеру, вкрадчиво попросил:
— Объясни свою позицию яснее. Мне казалось, что до последнего времени ты жаждал излечиться.
— Да, но… — парень устало вздохнул, прикрыв глаза ладонью, словно от яркого солнца, но Снейп готов был предположить, что причина в нежелании смотреть собеседнику в глаза, и, помолчав, все же продолжил: — Я могу сделать выбор, стать оборотнем (правда, не знаю, как), а что дальше? Весьма вероятно, я буду жить. Но… но ты ведь ненавидишь оборотней, а, значит, возненавидишь и меня. И в этом новом состоянии я уже не смогу покинуть магический мир.
Гарри говорил серьезно, как опытный окклюмент, Снейп чувствовал это даже без применения чтения мыслей. И казался таким измученным сейчас, словно только-только позволил увидеть, как сильно истощила его болезнь. Но самое главное, он был уверен, что будет именно так, как он сказал. Просто констатация факта.
Проведя рукой по вечно взъерошенным вихрам и заставив все-таки посмотреть на себя, Северус вкрадчиво поинтересовался:
— Гарри, неужели ты думаешь, что я предложил тебе решение, чтобы потом ненавидеть тебя за него?
— Но ты… и Ремус…
— Он мне не друг, не с чего. Это верно. Тот случай в Визжащей хижине… Он не породил во мне никакой фобии к оборотням и ненависти. Только к одному конкретному. И эта ненависть давно прошла. Нашлись более достойные… объекты, — зельевар все еще не любил называть Воландеморта по имени, равно как и именовать титулом «Темный лорд».
— Но ты постоянно старался задеть Ремуса тем случаем, — хмуро напомнил Поттер.
— Да. Потому что это его задевало, а я отнюдь не белый и пушистый. И надеялся, что это заставит его вести себя осмотрительнее.
— Ты считал его опасным.
— Из-за гриффиндорской безрассудности — несомненно. Поэтому и варил, да и продолжаю варить ему зелье — чтобы хоть как-то контролировал своего волка, если не может иначе.
— Как иначе?
— Даже в облике зверя оборотень не безмозглое животное, в нем все еще слишком многое остается от человека. Главное — не попасть под руку в момент трансформации — тогда результат может быть непредсказуем. Будь иначе, Воландеморт никогда не приблизил бы к себе Грейбека и его стаю.
— Грейбек… — Гарри повторил это имя, сразу же вспомнив того, кто носил его. — Он же умер.
— Убит. В той самой битве.
— Да, точно.
— Подумай, Гарри, — Снейп снова постарался вернуть разговор к первоначальной теме. — Это реальный шанс победить болезнь. И, смею тебя заверить, особенность покрываться шерстью раз в месяц — слишком незначительный недостаток, чтобы избавиться от меня.
Поттер недоверчиво вгляделся в лицо профессора, словно старался найти хоть что-то, что позволило бы воскликнуть: «Ага!» и уличить Снейпа во лжи. Не получилось. Северус, конечно, скрытный сукин сын, но приобретенная магия позволяла заглянуть и за эту непроницаемую маску. Ничего, кроме искренности. И это казалось более невероятным, чем предложенное решение проблемы. Подспудно Гарри все еще ожидал подвоха. Многочисленные пережитые испытания заставили приобрести хроническую недоверчивость, особенно в личных отношениях. Теперь вот все говорило, что верить можно, но старую привычку сложно побороть.
Северус получил еще одно доказательство того, что Поттер повзрослел. Теперь мальчишка куда лучше владел собой и значительно поумерил собственное безрассудство. Это радовало ровно в той же степени, сколь огорчал тот факт, что недоверчивость направлена на него. И все-таки… глаза остались таким же живым отражением души, какими были всегда, если только уметь смотреть. Но в наблюдательности Снейпу не было равных.
Склонившись еще ниже, Северус поцеловал Гарри в уголок рта и с самой проникновенной интонацией в голосе проговорил:
— Подумай об этом, возможно единственном, выходе. Боюсь, даже моего мастерства не хватит, чтобы приготовить тебе другое лекарство. Нет времени на эксперименты. Так что подумай, не забивай голову нелепостями. Какое решение ты бы не принял, я буду рядом. Могу даже принести нерушимую клятву.
— Нет! — Поттер поспешно подался вперед, хватая зельевара за лацканы пиджака. — Не нужно никаких клятв. Я подумаю.
Принятие решения у Гарри заняло два дня. Все это время Снейп даже вскользь не упоминал эту тему, хоть и сгорал от нетерпения. Но в таком вопросе давление невозможно. Поттер должен решить все сам, чтобы потом суметь принять последствия.
На исходе второго дня Поттер почти стеснительно постучал в дверь комнаты Снейпа, дабы сообщить о своем решении. Профессор не так давно вернулся из Хогвартса, поэтому еще не лег, а успел только скинуть мантию и пиджак. Гарри невольно улыбнулся, застав зельевара в своем любимом виде. Северуса, наоборот, насторожил столь неурочный визит. Он тотчас спросил:
