— Мы нашли один весьма альтернативный способ лечения. Собственно, поэтому я и пришел к тебе.
— Слушаю тебя. Но что я могу?
— Кое-что все-таки можешь. Ты должен заразить Поттера ликантрпией. Она поможет справиться с его болезнью.
— Что? — Люпин неверяще уставился на зельевара. — Это проклятье, а не универсальный антидот.
— Я прекрасно осведомлен, что из себя представляет оборотень, — язвительно заметил Снейп. — Но у Поттера нет выхода. Вернее, есть: пара месяцев весьма паршивой жизни.
— Мальчик и так много выстрадал. Взваливать на него еще и это…
— Люпин, ты оглох или растерял последний разум? Это может спасти Поттеру жизнь! — Северус уже начал свирепеть.
— Жить темной тварью? Только не он! Только не сын Джеймса!
Снейп уже готов был его ударить. Собрав в кулак последнее самообладание, он резко встал и, склонившись над Люпином, почти прошипел:
— Послушай ты, чистоплюй чертов! Засунь свое неуместное гриффиндорское благородство куда подальше и слушай внимательно. Поттер должен стать оборотнем. Это его единственный шанс не умереть. Ты его заразишь или нет — не так важно. Но ты мог бы хоть раз принести какую-то пользу сыну того, кого называл своим другом. Или твое предложение помощи дешевле той бумаги, на которой было написано?
Высказав все это, Северус в гневе развернулся, взметнув полами мантии. Это помогло ему сдержаться и не встряхнуть оборотня как следует. Правда, Люпин и без того выглядел так, словно его избили: ссутулившийся, с опущенной головой, весь какой-то сломленный. Но зельевара нисколько не беспокоило его моральное состояние. Важен был результат. Вот и верь в гриффиндорскую доблесть! Он-то полагал, что стоит только заикнуться, и Люпин помчится на помощь, теряя тапки. Но, видимо, на любую хитрость мародеры отвечают своей непредсказуемой глупостью.
Снейп собрался было уже плюнуть на все и уйти, когда Люпин проговорил глухим, надтреснутым голосом:
— Когда я окончательно осознал, кем стал, то поклялся, что никто и никогда не станет таким же по моей вине. Я бы скорее убил себя. Поэтому я впервые чуть смертельно не рассорился с Сириусом за ту выходку с тобой в Визжащей хижине. Но… если все действительно так, как ты сказал… Могу я увидеть Гарри?
— Если он захочет. Я скажу ему. А ты лучше подумай о том, что ему необходимо.
Едва обронив эту фразу, Снейп покинул дом оборотня и поспешно аппарировал в дом Поттера. Хотелось рассказать мальчишке все, что он думает о некоторых его «друзьях». Но, пока длилось перемещение, зельевар уже передумал. К чему волновать Гарри? Ему это вредно.
Когда Северус увидел своего подопечного, то еще более уверился в своем решении. Парень выглядел бледнее обычного и, хоть и встретил профессора в коридоре, держался при этом за стенку.
— Зачем ты встал? — Снейп сразу же оказался рядом, поддерживая.
— Ну не век же мне в постели лежать? Мне уже лучше, правда, — и все-таки, судя по виноватой улыбке, не настолько и лучше ему было.
— В свете перспективы лечения тебе нужно беречь силы, Поттер.
— Ты поговорил с Ремусом, да? — в голосе сплошные подозрения, словно Гарри подозревал, не поубивали ли они друг друга.
— Поговорил. И теперь он жаждет побеседовать с тобой.
— Где и когда?
— Что ты всполошился? Тебе сейчас только расхаживать по городу! Отправь ему портключ — сам сюда прибудет, — проворчал Северус.
— Портключ? — рассеянно пробормотал Гарри. — Я об этом не подумал.
— Как обычно. Собственно, ничего удивительного, — фыркнул Снейп, доведя парня до самой кровати
Поттеру очень захотелось показать зельевару язык, но вместо этого он призвал с полки брелок от ключей, завалявшийся там неведомо с каких времен, и принялся за колдовство. Меньше чем через минуту все было готово. Отложив зачарованную безделушку, Гарри достал блокнот с ручкой, набросал коротенькую записку, потом вырвал листок и вместе с брелоком протянул Снейпу, сказав:
— Вот портключ для Люпина, он настроен только на него, и короткая записка ему же. Хедвиг обосновалась на чердаке и, думаю, будет рада доставить послание. Только я, пожалуй, не рискну подняться туда.
— Лучше ложись в кровать, — не терпящим возражений тоном велел Северус, и тут же участливо: — Голова кружится?
— Немного.
— Вот и отдыхай. Я скоро вернусь, заодно принесу тебе зелье.
Странное дело, но стоило вот так, фактически ни о чем поговорить с Гарри, как почти весь гнев и раздражение на Люпина улетучились, став досадливым фоном, не более. С этими мыслями Снейп ступил на шаткую чердачную лестницу даже без намека на перила. Определенно, Поттеру в его состоянии тут делать нечего.
До сих пор в этой части дома бывать как-то не доводилось. Чердак оказался небольшим и темным. Похоже, света здесь отродясь не было. Только уличный, проникающий через открытое слуховое окно. Большая полярная сова белым призраком выделялась на общем фоне. Она сидела на жердочке, сделанной из старой лестницы, рядом с клеткой, силуэт которой выделялся даже в сумраке. Судя по всему, сова чувствовала себя вполне комфортно, мышкуя по ночам и не нуждаясь в особой заботе хозяина.
Заслышав приближение Снейпа, Хедвиг ухнула и уставилась на него своими огромными немигающими глазами.
— Тише, — осторожно проговорил зельевар, угощая птицу благоразумно прихваченными совиными вафлями. — У Гарри для тебя есть работа. Доставишь его послание?
Хедвиг наклонила голову едва ли не под прямым углом и, словно нехотя, протянула Снейпу лапу, как бы говоря: «Ладно, так уж и быть».
Прикрепив портключ и записку, профессор сказал:
— Доставишь послание Ремусу Люпину. Ответа ждать не нужно.
Сова ухнула и вылетела в окно, подняв крыльями небольшой пыльный вихрь, заставивший Северуса чихнуть.
* * *
Конечно, Люпин не отказал Поттеру и явился ровно в назначенное время. Портключ перетащил его прямо в гостиную. Снейп не без злорадства наблюдал, как сила перемещения неслабо стукнула оборотня об ковер.
Гарри его появлению явно обрадовался, но из кресла все-таки не встал. Видимо, внял предупреждению Северуса и старался беречь силы. Да и последствия последнего приступа проходили медленнее, чем раньше. Правда, выглядел он получше, не настолько болезненно-бледным.
Ремус поспешно вскочил, покосился на зельевара, так как заметил его первым, потом перевел взгляд на Поттера, да так и застыл. Звериный нюх безошибочно утверждал, что перед ним Гарри и никто иной. Но его бедный мальчик сейчас являл лишь бледную тень прежнего себя. Потухший взгляд, круги под глазами, ни грамма прежней жизнерадостности. Если до этого у Люпина была надежда, что Снейп сгустил краски, то теперь она стремительно рушилась.
