* * *
План по спасению Гарри каким-то образом стал известен Дамблдору. Сложно сказать, откуда. Снейп подозревал, что тут опять «отличился» Люпин, выложивший все директору, дабы проверить, не замыслил ли бывший Пожиратель Смерти изощренный способ извести героя магического мира с помощью его друга. Тем не менее, Дамблдор вызвал Северуса к себе на разговор.
Директор и раньше не отличался ясностью и логичностью, но это, пожалуй, была самая странная беседа в жизни зельевара. Недомолвки и намеки, попытки манипулирования и взывания к уму, чести и совести — все как обычно. И, тем не менее, постоянно ощущалось что-то еще. Неуловимое и необычное, что ли. После получаса разговора у Снейпа разболелась голова, и создалось ощущение, что Дамблдор сам не знает, чего хочет. С одной стороны, он всем готов помочь Гарри выжить, беспокойство было неподдельным, а с другой… Директор словно опасался чего-то. И связанного не с риском для жизни Поттера, а, скорее, с последствиями его обращения в оборотня. Причем все это выражалось такими завуалированными намеками, что Северус, потеряв всякое терпение, заявил, что от намеченного плана не отступит и покинул кабинет директора, сожалея лишь о том, что магия не позволяет хлопнуть дверью.
И хоть к моменту возвращения в дом Поттера раздражение и гнев профессора поутихли, его взвинченное состояние не осталось незамеченным Гарри. Тот, благодаря сверхвысокой магической чувствительности, вообще стал очень наблюдательным. А еще на редкость тактичным. Лишь к вечеру не выдержал и, принимая очередное лекарство, аккуратно поинтересовался:
— Что-то прошло не так?
— Нет, все нормально. Я уже закончил со всеми необходимыми зельями.
— Но?
— Что? — Снейп приподнял бровь в своем коронном жесте, но, видимо, у Поттера уже выработался иммунитет, так как ответом ему был полный терпения и какой-то затаенной мудрости ожидающий взгляд, которому зельевар как раз еще не научился противостоять. Уж очень он был не свойственен тому, прежнему Поттеру. И, что греха таить, делающий парня еще привлекательнее.
К чести профессора стоит заметить, что он продержался не меньше четверти часа, что в три раза превышало рекорд Гермионы, потом все-таки рассказал о разговоре с Дамблдором. В конце концов, он касался Гарри.
Парень очень внимательно и в абсолютном молчании выслушал Северуса. Потом поднялся и, подойдя к окну, в которое тихо стучал снег пополам с дождем, обронил:
— По-моему он меня боится. Боится того, кем я могу стать.
— То есть? — подобного ответа Снейп не ожидал. Похоже, у Поттера была своя версия событий.
— Ты не задумывался о том, что все оборотни в прошлом в основном магглы или довольно… посредственные волшебники?
— Хм, я не сказал бы, что Грейбек был такой уж посредственностью.
— Но магические способности у него средние, правда жестокости и агрессии было через край. Ведь так?
— Пожалуй, ты прав. Эти качества помогали ему держать стаю.
— Вот именно.
— И ты хочешь сказать…
— Да. Еще никогда оборотнем не становился кто-нибудь с моим уровнем магической силы. Вероятнее всего, Дамблдор опасается, что, став темной тварью, я изберу ее путь. Стану воплощением его кошмара — вторым Воландемортом.
— Похоже, весьма преклонный возраст и три пережитые магические войны сделали директора слишком параноидальным, — усмехнулся Снейп, становясь рядом с Поттером.
— Уверен, что это только паранойя? — лукаво поинтересовался Гарри, но глаза его оставались чертовски серьезными.
— Если моя шпионская деятельность чему меня и научила, так это разбираться в людях. Учитывая твою пылкую… беседу с Дамблдором, у тебя были куда более серьезные… причины встать на так называемую темную сторону, занять освободившееся место Темного лорда, но ты этого не сделал. Так почему же к этому тебя должно подтолкнуть превращение в оборотня?
— А как же последняя капля и все такое? — в голосе Гарри все еще звучала насмешка.
— Ты так же далек от последней капли как Лонгботтом от звания мастера зельеварения, — фыркнул Северус, становясь рядом с Поттером возле окна, и, после недолгого колебания, положив руку ему на плечо, едва слышно добавив: — Теперь далек.
— Думаю, Дамблдор тоже это заметил, только с каким-то опозданием, когда все давно прошло. Но его опасения так просто не проходят, ведь так?
— Неуемное любопытство директора грозит войти в легенды.
— И жажда манипулировать тоже, — буркнул Гарри, утыкаясь лбом в плечо профессора. Все-таки герой магического мира так и остался довольно скромного роста. — Честно говоря, не хочу о нем говорить. Не сейчас, так уж точно. Мы же все равно сделаем все так, как задумано?
— Непременно.
— Хорошо, — с почти неуловимым облегчением.
«Еще один странный разговор» — подумал Северус. Но если в директорском кабинете за множеством слов скрывалось очень мало смысла, то здесь совсем наоборот. Возможно, они никогда не скажут этого друг другу вслух, но сейчас и не требовалось озвучивать. Словно поклялись, не клянясь. И последовавшее объятье оказалось самым естественным жестом.
Так они и стояли, пока каминные часы не пробили полночь, неожиданно громким звуком разбив очарование момента. Кажется, оба дернулись почти одновременно, и так же одновременно снова приникли друг к другу, и Гарри сказал:
— Я, конечно, на Золушку не тяну, но, похоже, мне тоже пора… в кровать. Кажется, от этих лекарств я всегда сонный какой-то.
— Это как раз будет проходить. До полнолуния постараемся свести на нет прием лекарств с седативными свойствами. Конечно, чтобы усмирить волка, нужны куда более серьезные дозы, но не будем рисковать.
— Значит, так или иначе, но я буду в здравом уме и твердой памяти? — как-то совсем по-снейповски усмехнулся Поттер.
— Именно. А мой сарказм тебе не идет.
— Это как посмотреть.
— По-моему, вы собирались спать, молодой человек, а не вступать в дискуссии, — вроде Северус говорил серьезно, но уголки его губ приподнялись вверх.
— Да, точно, — голос Гарри снова стал серьезным, и это тотчас насторожило Снейпа:
— Что-то не так?
— Нет, наоборот. Я… я хочу, чтобы ты спал со мной, — хоть и с запинкой, но твердо ответил Поттер, глядя прямо в глаза зельевара.
— Хм…
— Ты все правильно понял. Но это всего лишь просьба. Ты вправе отказаться. Со своей стороны я пока вряд ли могу обещать что-либо еще кроме совместного сна.
Северус чувствовал, что мальчишка заготовил целую пламенную речь о собственной неполноценности, поэтому прервал грозящее затянуться выяснение отношений самым простым и банальным способом — поцеловав Поттера, потом снова положил руку ему на плечо в ставшем уже таким привычном жесте и коротко сказал:
