тебе не верю, — говорю я с брезгливостью в голосе.
Но что, если это правда?!
Я ведь и сама допускала такую мысль.
Вот только тогда я буду разочарована в маме...
Да, она пережила авиакатастрофу, трагедию, которая чуть не унесла ее жизнь.
И в моем понимании это тоже знак.
Но знак не помириться с тем, кто предал, а начать все заново, с чистого листа, правильно, исключив из своего окружения людей вроде моего папаши.
Странно думать об этом, ведь я всего несколько дней назад была на стороне отца, но теперь... теперь мне и думать об этом тошно.
— Придется поверить, — говорит он тем временем.
— Даже если так, — допускаю я. — Но это не давало тебе права вытаскивать меня из палаты силой.
— Напоминаю, это реанимация, туда можно только в специальной одежде.
— Ну и принес бы мне ее!
— Так нельзя...
— Окей, давай сообщим медсестрам, пусть там все обработают.
Я срываюсь с места, направляясь в сторону администраторской стойки, но отец меня останавливает:
— Не надо.
— Почему это не надо?! — щурюсь я подозрительно.
Он точно что-то скрывает!
— Потому что от твоего пятиминутного пребывания вряд ли произошло что-то страшное... Незачем тревожить твою маму и врачей ночной смены. К тому же, ты туда сегодня не вернешься.
— Ты это за меня решил, что ли?! — фыркаю я. — Мне двадцать пять, а не двенадцать!
— Не имеет значения. Я должен защищать твою маму.
— Ты?! Защищать?! — я хохочу, не в силах сдержаться. — Да это же какие-то несочетаемые понятия!
— Прекрати, — говорит он уже более жестко, грубо. — И отправляйся домой. Завтра я позвоню тебе и сообщу, как она.
— Я никуда не пойду, — качаю я головой. — Ты, по-моему, офигел. Ты не устанавливаешь здесь правила, ясно?! Ты, может быть, забыл, но я умею за себя постоять. И терпеть такое отношение не стану. Я сейчас же пойду к персоналу больницы и потребую объяснений. А если потребуется, останусь здесь до утра, чтобы поговорить с главврачом.
— Ты ведешь себя, как маленький ребенок, — отец пытается пристыдить меня, но у него ничего не получается:
— Мне плевать.
— Последний раз прошу: не устраивай цирк. Подумай о маме. Ей нужны покой и забота.
— Именно. Покой и забота. Но не ты!
— Я — ее муж! — рявкает он.
— А я — ее дочь!
— У тебя нет полномочий!
— Каких, мать твою, полномочий?! Что, от аппаратов хочешь ее отключить?!
Я вроде бы шучу, ведь мама уже в сознании, но при моем вопросе глаза у отца как-то меняются, и я невольно вздрагиваю, снова бросаясь в сторону администраторской стойки:
— Так, все, я иду разбираться!
38 глава
Он еще пытается меня остановить — но уже только словами, трогать не решается. И правильно: я так зла, что могу и врезать!
Подлетаю к администраторской стойке — за ней сидит молодая, ничего не подозревающая девушка, — и громко, так, чтобы меня видели и слышали и камеры видеонаблюдения, и любая проходящая мимо медсестра, говорю:
— Я — Зоя Романовна Подольская, дочь Агаты Александровны Подольской, и я требую немедленно сообщить мне о физическом и психическом состоянии моей матери, а также о том, почему мне и моему брату не сообщили, что она пришла в сознание, а сообщили только нашему отцу?! И если меня не удовлетворит ответ — я вызову полицию!
— О боже... — подбежавший сзади отец бьет себя ладонью по лбу. — Что ты творишь, дура... что за цирк с конями устраиваешь посреди ночи...
— Цирк с конями устроил здесь ты, отец! — парирую я, держась при этом от него как можно дальше. — Ну?! — снова оборачиваюсь к администратору.
Девушка смотрит на меня огромными, круглыми от ужаса глазами и отвечает, запинаясь:
— П-простите, Зоя Романовна, но я... я не обладаю полномочиями...
— Мне плевать! Говорите! — требую я.
— При всем желании — не могу, — качает головой она. — У меня и информации-то нет... Я ведь не врач. Точнее, может, дневные администраторы и знают что-то, но я... у меня даже доступа к медицинским карточкам пациентов нет... смотрите, — она разворачивает ко мне монитор и что-то нажимает, но я не смотрю. — Нужен пароль. У меня его нет.
— А у кого есть?!
— У медсестры старшей... и у врачей...
— Кто-нибудь сейчас есть в больнице?!
— Нет, все ушли... медсестра — минут двадцать назад... а врач, который вам нужен, — и того раньше. Осталась только ночная смена, дежурная, так сказать...
— Но какие-то врачи ведь остались?! — допытываюсь я.
— Да, но они не занимаются вашей мамой. Они здесь только на случай, если кому-то резко станет плохо...
— Считайте, что плохо здесь мне! А я пока посчитаю до десяти. И если до этого времени передо мной не появится кто-то, кто сможет мне все объяснить, я позвоню в полицию!
— Уверяю вас, Зоя Романовна, у вас нет причин для беспокойства, — бормочет девушка. — Ваша мама в полной безопасности...
— Сомневаюсь, — рыкаю я и кошусь на своего папашу.
— Вам лучше дождаться утра, тогда придет врач, и...
— Раз! — начинаю я, понимая, что по-хорошему все-таки не получится. — Два!
Мне даже жаль эту бедняжку администратора, ведь она правда ничего не знает, она правда хочет как лучше и даже не подозревает, какой страшный человек мой папаша, но если это единственный способ заставить ее поднять задницу и пойти решать проблему — окей, я буду грубой.
— Ладно, ладно! — почти кричит она и наконец вскакивает, а потом бежит куда-то в подсобные помещения.
Мы с отцом остается вдвоем посреди стерильно-белого коридора.
— Истеричка ненормальная! — говорит отец и качает головой. — Не ожидал от тебя такого... Да ты просто вся в мать!
— Уж лучше в нее, чем в тебя! — рычу я в ответ.
— Ну да, конечно! — фыркает он. — Что на тебя вообще нашло?! С чего ты взяла, что я хочу ей как-то навредить?! Я самоубийца, по твоему, на статью нарываюсь?!
— Не знаю, — качаю головой. — Но чую, что что-то не так. И если ты не хочешь признаваться — я сама выясню. И к матери тебя больше не подпущу, ясно?!
— Ясно, ясно, — отмахивается он. — Все, уймись уже — и делай, что хочешь. А я тогда поеду домой. Будем считать, что смену сдал — смену принял...
— Что?! — я округляю глаза. — В смысле — домой?! Я не поняла, ты что — сбегаешь?!
— Просто не хочу больше быть свидетелем твоих истерик.
— А придется, папочка, — говорю я строго. — Я против того, чтобы ты уходил. Если уйдешь — подтвердишь мои опасения.
— О боже... — он трет лицо руками. — Какие еще опасения?!
