что некоторые уже и книги начали заказывать, чтобы совершенствовать свой навык чтения. А кто-то отправил первые, собственноручно написанные письма родственникам в другие селения.
Разве они не понимают своей выгоды?
Карп обвел взглядом, в котором так же читалась смесь надежды и отчаянья остальных, и опустил голову.
А следом случилось чудо: староста поднял руку! Тем самым мы получили перевес голосов и его поддержку!
— Слава Богу! — выдохнула я, смахивая слезы.
Глава 33
С этого памятного схода началась в Семёновске огромная работа. Мастера самолично вырезали опытные образцы новых изделий и доводили их до совершенства. Только после этого отправлялись в окрестные деревни к крестьянам, чтобы выдать тем техническое задание.
До этого работа была налажена и не менялась десятилетиями с тех пор, как старообрядцы были поселены на эту землю. Летом промыслами не занимались, все силы уходили на обработку земли, уход за домашним скотом, стройкой и ремонтом домов. Лето у нас короткое, надо успеть за это время выполнить всю работу. Кому придет в голову под осенними дождями крышу перекрывать? Или зимой дом строить? На это отведено только лето.
А зима предназначена для отдыха, забав, молитв да хождения по гостям. Но это для остальных жителей империи. Старообрядцам чужды развлечения, главное правило для них: порядок в доме и молитва. Возможно, поэтому и начали их деды расписывать ложки да ладьи. Так и повелось.
При этом сами мастера черновой работой не занимались, никакие изделия не вырезали из дерева. Их забота — художественная роспись, затем покрытие лаком, и на этом все. Так уж повелось, что наладили они отношения с крестьянами соседних деревень. Тем зимой тоже заняться нечем, вот они и поставляли мастерам заготовки. Например, мои деревенские вырезали ложки и отдавали их по три-пять копеек за тысячу штук Карпу. Вырезали всей семьей. Начиналось с того, что крестьяне покупали у хозяев в лесу деревья. Платили отработкой на барских полях. Поваленное дерево разделывали на чурки, длиной такой, чтобы удобно было перенести с места на место, и оставляли в лесу на просушку. На это уходил год или девять месяцев.
После этого заготовки разбирали по домам и там из них били баклуши. Нет, не сидели сложа руки, а раскалывали полено на тонкие заготовки, из которых уже и вырезали ложки. Работа считалась несложной, сущей безделицей, и ее поручали младшим сыновьям в семье, оттуда и появилось крылатое выражение «бить баклуши».
Ну а потом из этих тонких дощечек и вырезали ложки. Я сильно удивилась, когда узнала, что на изготовление одной уходит минут двадцать. Неужели настолько просто? Или сказывался опыт?
На последнем этапе ложки тщательно шлифовали, удаляя острые углы и неровности. После чего почти готовый столовый прибор передавали на роспись к Карпу.
Сейчас мастера отправились в деревни учить крестьян новому. Кому достались кольца для игрушек, другим лошадки, ну а Карпу выдалась самая сложная задача: следовало научить мужиков вырезать игрушку в игрушке. Рабочее название у такой забавы стало малец Семёнка, по названию города.
Я же, не теряя времени даром, обратилась в городскую управу за получением купеческого свидетельства. Без такого разрешения о торговле и речи быть не могло. И тут я столкнулась с первой трудностью. Игнатий Харитонов, изучив мои документы, паспорт и расписку о собственности, заключил:
— Коли паспорт выписан в столице, туда и следует обращаться за купеческим свидетельством. Таковы правила.
После чего вернул мне все документы.
Такой поворот явился для меня полной неожиданностью. Еще недавно мы все решили на общем сходе такое великое событие, а сегодня начались первые препоны. И сколько их еще впереди? Безучастность городского главы в отношении меня предельно ясна. Я для него представляю опасность, человек, что покусился на его власть. Научила местных читать и писать. А сейчас и того страшнее: собираюсь их в Первопрестольную вывезти. Но почему он не рад за своих? Вот что мне совершенно непонятно. Или ярость глаза застила?
Законов, понятное дело, я не знала, да и откуда? Головка моей предшественницы была занята другим. От городского головы помощи ждать не приходится. Надо искать подтверждение или опровержение его слов самой. Логичней казалось броситься в Петербург и оформить там свидетельство. Чтобы наверняка. Только вот не лежало у меня к тому сердце. Столица была для меня олицетворением несбывшихся надежд и свидетелем моего позора. Кроме того, сколько денег уйдет на поездку? В чем я поеду? Свои наряды я давно перешила в более скромные, а от корсетов и вовсе отказалась. Нечего тело травмировать. Где я буду там жить? Как искать управу? И стыдно, если встречу кого знакомых. Именно этот стыд в большей мере и останавливал меня от столичной поездки.
В соседнюю Хохлому ехать? Это тот же Семёновск, только вид сбоку. Нет. Если уж выбирать между двух зол, то я выберу ту, что лежит посередине.
Уже подходя к дому, я определилась и на следующий день направилась к Карпу, чтобы помог мне найти лошадей, повозку и провожатого до Нижнего Новгорода. Расстояние составляет семьдесят верст, засветло приеду, заночую в доходном доме. Следующий день потрачу на беготню по инстанциям, а третий день проведу в дороге домой. Уверена, что вся поездка обойдется мне не дороже двадцати рублей. Эти расходы не идут ни в какое сравнение с поездкой в столицу, как денежные, так и потраченные силы и время.
Почему к Карпу? Он близок мне по духу, и мы смотрим в одну сторону. А еще мы честны друг с другом с первой встречи.
— Никого не ищи. Вместе поедем. Позову с собой Лавра, пусть хоть раз выберется, посмотрит, как люди живут. Да и отцу затем все как есть перескажет. Ты бери кого хочешь, выезжаем завтра поутру. Жди. Заедем за тобой, — выслушав меня, с ходу принял решение Карп.
— А если у Лавра… ну, другие заботы, дела там…
— Отложит, — Карп сказал как отрезал.
Ну, что же. Ему виднее, да и надо разделять полномочия. Я в нашем деле организатор и идейный вдохновитель. Карп сподвижник и моя опора, и еще доверяю я ему, как никому другому. Поэтому сомнения в сторону, завтра едем в Нижний.
С собой возьму Лизу. Она за время житья со мной повзрослела, стала меньше шалить. Объяснение этому я находила в том, что повсюду ее за собой таскаю. А встречаюсь я со взрослыми мужиками. Малявка неглупая, вот и смекнула, где следует рот открывать, а с кем надо молчать и изображать из себя предмет мебели. Удобно мне с
