грандиозные выставки.
Туда стремились попасть заезжие из Сибири купцы и магнаты, чтобы с блеском потратить заработанные деньги и привезти домой диковину, новинку, которой ни у кого нет.
Вот на них и был наш расчет.
Что касается денег. Старообрядцы крайне бережливый народ. Поэтому каждый вез зашитое в одежды небольшое состояние. Я взяла с собой браслет, тот самый, мой, что отдала полюбовница мужа, вручая мне Лизу. Случись чего, не глядя его продам или заложу.
Закаленные дорогой, мы не крутили головами направо и налево, направлялись напрямки в Манеж. Пришли, осмотрелись, нашли организаторов, и я, держа одной рукой Лизу, а другой документы, в сопровождении Лавра, Карпа и Валаама направилась покупать нам место для торговли.
Глава 36
Тимофей Сергеевич, один из устроителей выставки-ярмарки, отвечающий за свободные места, внимательно осмотрел наш товар.
— В деревнях такое чудо сотворили. Надо же! А ну продайте мне лошадку, Матвейку, сына, порадую.
Задором вспыхнули глаза моих друзей, присутствующих при разговоре. Еще и торг не начался, а у нас первый покупатель появился. Хороший знак, верный! Пойдет торговля, да чего уж там, полетит!
Мы рассчитывали остаться на неделю. Ровно на семь дней. Договорились еще дома, что при любом раскладе, получится торговля или нет, выждем положенное время, а уже после этого домой вернемся.
Тимофей Сергеевич оформил нам право на торговлю, подозвал мальчишку, насколько я поняла, посыльного, и велел проводить нас до места.
Когда мы добрались до двух прилавков, я осталась с Карпом караулить товар да начинать раскладываться, а Лавр с Валаамом побежали за остальными. Чую, сейчас разговоров хватит до вечера, про то, что не успели товар выложить, как продали первую игрушку.
— Лиза, когда вернутся мужчины, наступит твоя очередь. Ты готова?
— Ой, да скорее бы уже. Всю зиму готовилась, — легко отмахнулась малявка.
Судя по тону, девочка вообще не испытывала страха перед первым выступлением. Ничего, это пройдет. По себе знаю. Каждый новый выход на сцену — это очередная порция терзаний: «А вдруг я слова забуду?», «А что, если не понравится зрителям моя игра?», «А вдруг я не смогу донести до зрителя нужные эмоции?» Лиза просто еще не испытывала ничего подобного.
И вот когда вернулись все наши, мы бережно разложили и развесили товар, я сняла с Лизы черное длинное пальто, оставив ее в расшитом красными лентами сарафане. Повязала на голову красный, по случаю Пасхи, платок, перекрестила и попросила освободить место перед нашими прилавками.
И началось!
Валенки да валенки,
Ой, да не подшиты, стареньки,
Нельзя валенки носить,
Не в чем к милому сходить.
(музыка и слова народные)
Лиза развела руки в стороны, согнула их в локтях, поставила на талию, а ногами выделывала кренделя. Крохотную ножку на пяточку, затем отвести за спину, поставить на носок и вновь выкинуть вперед.
Голос у малявки был звонкий, слегка писклявый, но она брала задором, ей и самой уже не терпелось показать всем, и в первую очередь мне, чему она научилась, как не боится любопытных глаз, насмешек, раздающихся из толпы, или откровенных издевок. Да, в нашем актерском ремесле не без этого.
Первыми обомлели мои староверы. Ах да, я же не удосужилась их предупредить о рекламной кампании. Сюрприз готовила.
В качестве поддержки я начала тихонько хлопать в ладоши, задавая тон. И вскоре наши начали поддерживать выступление Лизы. А затем и подошедшая на звонкий голос публика.
Лизе такое все больше нравилось. Она уже и головой покачивала в такт словам, и улыбалась, выставляя напоказ так некстати образовавшуюся перед самым выступлением дыру от выпавшего зуба.
По окончании песни склонилась в поясном поклоне на три стороны перед публикой, а затем представила наши товары. Покачалась на лошадке, постукала ложками и пригласила выбирать товар.
Пока зеваки суетились, я напоила ее водой, дала время отдышаться, а следом вновь отпустила «на сцену».
Следом она исполнила русскую народную: «Степь да степь кругом». Да не просто спела, а изображала из себя того самого замерзающего от холода ямщика. Завернулась в свое пальтишко, подняла воротник, и ну кривляться. А закончила, лежа на полу и полностью закрыв лицо полами пальто.
Даже у меня слезы навернулись от жалости. И не у меня одной. Над толпой зевак пронесся тяжелый вздох. Всех проняла эта история, потому что нередки в нашем климате подобные случаи.
И вновь в перерыве между выступлением Лиза подводила всех к прилавку и предлагала купить безделицу «на помин ямщика».
Выступала она весь день, с перерывом на обед, который ей принес лично Карп. Усадил на стул, гладил по голове и приговаривал:
— Ешь, голубка ненаглядная.
Что касается покупателей. Подходили к нам разные, но в основном, судя по одежде, такого же достатка, как и мы. Правда, дважды толпу расталкивали лакеи, давая дорогу вальяжно шагающим господам.
Один предстал в бобровой шубе в пол и в соболиной шапке. А ничего, что на улице плюсовая температура? Огромный живот обтягивал жилет, от петельки которого до кармашка вела якорная золотая цепь. А чтобы знали, с кем имеют дело! Пальцы-сосиски унизывали перстни с каменьями, а за спиной явно богатого господина везли тележку.
Не произнося ни слова, он показывал пальцем на товар. Приказчик отчитывал ассигнации, и покупка отправлялась в тележку.
Мы заработали на нем двести рублей, безжалостно завысив цены. А почему не завысить, если берут, не торгуясь? А нам деньги очень нужны. Но, к сожалению, заключить договор этот господин не предложил.
Другой богач был одет во все модное: клетчатая шляпа, пальто, брюки, сюртук, все в клетку. Не удивлюсь, если и носки у него будут такие же. А потому что модно и средства позволяют. Я его прозвала «Надеть все самое-самое разом». На нем мы тоже неплохо обогатились.
Но ни одного договора в этот день так и не заключили, хоть и прилично распродали свой товар.
На следующий день все повторилось. И покупали у нас отлично, и даже Лизе монетки кидали за выступление, но то, за чем мы приехали, так и не случилось. Мы не заключили ни одного договора.
А это не входило в наши планы. Регулярные поездки в Москву мы не можем себе позволить. Мы приехали с целью найти надежных покупателей и отдавать им товар под реализацию. Но между тем мы продолжали каждый день исправно торговать и молиться о ниспослании нам помощи.
И лишь в последний торговли, когда и товара-то у нас толком не осталось, я услышала:
— Анна Сергеевна? Вы ли это?
Колени предательски подогнулись.
