дальнейшего… Ты прости нас, но мы не пойдем против царя.
Не глядя, я забрала деньги и вернулась домой опустошенная. Почему так случилось? За что? Я же просто хочу крепко встать на ноги, не делаю ничего предосудительного. И что теперь будет со мной и моими друзьями? Мы проделали такой громадный путь, и для чего?
Я бродила по лесу в поисках ответов и никак их не находила. Да и информации для размышления у меня нет. Буду ждать проверку как приговора. До той поры я даже не представляю себе уровень угрозы. И со знанием законов у меня плохо, вернее, вообще никак.
Настроения что-либо делать не было. Есть не хотелось. Хотелось лежать все дни напролет и смотреть в потолок. Или наблюдать из окна, как ветер играет с молодой листвой. Все тлен.
Неизвестность хуже всего. Знать бы наперед решение, может, я смогла бы заставить себя думать о другом направлении деятельности. Но, опять же, появился страх. А вдруг я вновь проделаю огромную работу, а в конце выяснится, что мне нельзя было изначально за нее приниматься. Так и до монастыря рукой подать. Еще несколько неудачных проектов, и мне не на что будет жить. И перспектив никаких.
Посмотреть, что ли, доходные книги? Так это надо идти к старосте деревни. И опять не хочу.
В Семёновск я не ходила, чтобы не бередить себе душу. Там все мне до боли знакомое, повсюду родные лица. Дом Карпа, Валаама, с его гостеприимной хозяйкой Дусей. Детишки, которые благодаря мне научились читать и писать. Как я могу от них всех отказаться? Это уже невозможно. Мы обрели друг друга, а сейчас, по воле Игнатия Харитонова и обиженных хохломских купцов, вынуждены оборвать все связи. Тошно.
Ответ принес Карп через неделю. Проверка была, мне запрещено вести торговлю со староверами, а им иметь отношения со мной. Точка.
И что самое мерзкое, во всей этой ситуации наказали не столько меня, сколько их. А ведь это была моя затея изначально. Ко мне даже не приехали, не озвучили приговор. Трусы и подлецы.
Я проревела остаток дня, а потом пришло решение. Я купеческая дочь. Мой отец магнат и не последний человек в Петербурге. Что бы он сделал на моем месте? Уверена, не опустил бы рук, не сдался.
Тогда я села и написала ему письмо.
Здравствуйте, Сергей Никитич!
Обращаюсь к вам не как дочь, а как молодая, малоопытная купчиха, и прошу совета, как мне следует поступить в сложившейся ситуации.
Подробно, не упуская ни одной детали, включая поездку к чиновникам в Нижний Новгород, я описала свое положение. Рассказала, какой успех мы имели в Манеже в Москве и как трагично все закончилось. Просила только совета: как мне следует поступить? Возможно, есть законы, не мог бы он мне подсказать, с каких именно следует начать изучение вопросов. А вдруг есть совершенно законные лазейки, о которых умолчал Игнатий Харитонов?
Письмо писала два дня. Редактировала и вносила правки. Затем переписала на чистовую. Адрес отца указала рабочий, а не домашний. Тем самым подчеркивая деловую суть обращения, а не личную. После чего отправила Матрену с письмом в Семёновск. Пусть перешлет. Мне же опять оставалось только ждать.
Сколько времени мое письмо будет идти по Петербурга? Месяц? А как скоро отец его прочтет? Да и захочет ли? С другой стороны, я год не давала о себе знать, неужели ничего не ёкнет у него внутри? А ведь он любил меня, крепко, больше остальных сестер. Правда, я ответила ему черной неблагодарностью, позором.
Так и бродили мои мысли по кругу, пока не появились Тимофей Сергеевич Волынский и Алексей Мартынович Невольский. Еще одна разлука замаячила перед глазами. Ну почему все враз?
— Анна Сергеевна, простите, не дождался товара, но я оставил соответствующие распоряжения в магазине. Все примут по описи и начнут торговать в мое отсутствие.
Тимофей Сергеевич зашел с деловых разговоров, пока Алексей Мартынович буквально валялся на крыльце со своими собаками.
Они прикусывали ему руки, облизывали лицо, визжа, отбегали, делая круг по двору и с новой силой кидались к хозяину.
— Простите, Тимофей Сергеевич, не будет больше товара. Так получилось, что прибыла проверка и вынесли вердикт: мне нельзя сотрудничать с мастерами, а им со мной.
— Как жаль… Искренне вам сочувствую. Я прекрасно понимаю, каково это — лишаться устроенного дела. И если чем-то смогу помочь…
— Благодарю вас. И так много помогли, не отвернулись, несмотря на всю несуразность ситуации, пошли нам навстречу. Честь вам и хвала.
— Что новое задумаете, милости просим, — подключился к разговору Невольский. — Я открываю собственные магазины и, так как считаю себя вам обязанным, прошу обращаться за советом и помощью.
Поговорив еще немного, они забрали псаря Михайло со всеми пожитками и собак. После чего дом враз опустел.
Я сжала зубы и кулаки. Врешь! Не возьмешь! И решила на следующий день идти в Семёновск покупать себе двух лошадей.
Глава 38
Я купчика и дочь купца. Сложности бывают у всех. Нельзя опускать руки. За мной моя семья, Лиза, поместье, крестьяне в конце концов. Пусть у меня нет будущего в Петербурге, я здесь обустрою свое дело, добьюсь успеха, стану самодостаточна.
Со староверами не вышло, это плохо, но у меня появились двое знакомых в Москве, через которых можно или закупать, или продавать свой товар. А это уже половина дела. Да и купеческое свидетельство у меня никто не отнимет. А это тоже немаловажно. Не с пустого листа я начинаю свое дело.
Тряхнула головой, приказала затопить баню, выпарила сомнения, жалость к себе, а на следующий день, едва я собралась идти в Семёновск, как ко мне пожаловали гости.
Перед домом остановилась забрызганная грязью карета. Кусок глины, а не повозка. Из нее вышли двое мужчин. Оба хорошо одеты, костюмы из дорогой ткани, шляпы тоже не дешевые, у одного трость. Возраст того, что с тростью, я на вскидку определила за сорок, второй моложе. Но взгляд у них был такой, что я давно не встречала. Этакий крокодиловый, хищный. Вроде и улыбаются, шляпы сняли, приветствуя меня, а глаза ледяные. Ничего в них не прочитать. К таким в поле зрения угодишь, живой не вырвешься. Ногу или руку, а то и голову непременно отхватят.
Я внутренне поежилась и собралась с силами. Я на своей земле и в своем праве. Только попробуйте меня запугивать! Пожалеете, что на свет родились!
— Здравствуйте, Анна Сергеевна. Нас прислал ваш отец, Сергей
