имени?
Фары прорезали темную, унылую ночь. Рядом с ним замедлился и остановился темный седан. Стекло двери со стороны водителя опустилось, открывая знакомое лицо.
Он ахнул, отступив на шаг.
— Ты, — шок, который он испытал при виде женщины за рулем, ошеломлял. Бирюзовые глаза, слишком большие для такого лица, разбудили в его теле жар. Каштановые волосы длиной до плеч были убраны назад с помощью повязки, отчего челка стояла дыбом. Выглядело как петушиный хохолок, поэтому ему захотелось рассмеяться. Но именно лицо девушки приковывало его внимание, как ничто другое ранее.
Нет, оно не было красивым. Черты были слишком крупными, челюсть квадратной, рот широким и полным. Ничего подходящего под общепринятые стандарты красоты. Но сильная челюсть и большой, когда-то сломанный нос компенсировались морщинками от смеха вокруг губ и глаз. Девушка так внимательно наблюдала за ним, что затмевала происходящее вокруг.
Захватывающая внешность. Такое лицо интересно смотрелось бы в старости, придав характер там, где традиционная красота исчезала за тяжестью прожитых лет.
Он был совершенно очарован.
Длинные, элегантные пальцы сжимали руль. На одной руке сверкало жемчужное кольцо. Такое знакомое, но воспоминания вновь ускользнули от него.
Страх в ее взгляде заставил его оглядеть территорию вокруг машины, чтобы вступить в бой с врагом. По какой-то странной причине мысль о том, что женщина чего-то боится, пробудила в нем защитные инстинкты.
Никто не имел права ее обижать. И он убил бы любого, кто попытается.
Осознание напугало его. Единственное, в чем он мог быть уверен — у него никогда, ни разу не возникало желания защищать кого-то так яростно, как эту женщину.
«Что, черт возьми, происходит?»
— Си… — она запнулась, недоговорив и уставившись на него огромными глазами, когда он поднял руку, призывая к молчанию. Ему нужно было послушать разговоры ветров, но этот голос…
Он вздрогнул. При такой заурядной внешности она обладала потрясающим голосом. Гортанный, слегка хрипловатый. Чистый грех и соблазнение, песня, которая манила его, как мотылька на пламя.
— Что тебя так напугало?
Огромные глаза стали еще больше, а черты лица словно застыли.
— Ты.
Он сделал шаг назад. Неужели он был таким страшным? Ответ мог быть только один.
— Ты знаешь, кто я.
Она кивнула.
— Да. Но ты в опасности, поэтому, пожалуйста, садись в машину. Я попытаюсь объясниться по дороге.
Желание выполнить ее просьбу было почти непреодолимым, но какой-то инстинкт самосохранения удерживал его. Он задрожал, но не от холода. Если он сядет в машину, то изменит свою жизнь так, как не мог предвидеть.
— Почему я должен тебе доверять?
— Я.… — она моргнула, явно пораженная вопросом. — Но он велел найти тебя.
— Кто? — он осторожно приблизился к машине. — Что ты знаешь?
— Пожалуйста, сядь в машину. Я обещаю, что расскажу тебе, но нужно торопиться, — она оглянулась, демонстрируя такой явный страх, что он неосознанно потянулся к ручке. — Я не уверена, что ушла от преследования.
— Кто следит за тобой?
Черт возьми. Почему бы просто не рассказать?
— Залезай! — она наклонилась и толкнула дверь. Паника девушки была такой реальной, такой всепоглощающей, что он залез в машину, усевшись на пассажирское сиденье. Проигнорировав ее вздох облегчения, он пристегнул ремень безопасности. Машина тронулась, уносясь в холодную, темную ночь.
Он дал ей несколько минут, прежде чем перейти к вопросам. Она знала, что происходит. Нечто в нем требовало довериться девушке. Была ли она достойна такого отношения еще предстояло выяснить, но он решил прислушаться к инстинктам, пока не обнаружит доказательство обратного.
Неожиданно его пронзила уверенность в том, что она предаст, что было удивительно. Неужели в прошлом девушка уже подводила его? Именно поэтому его одновременно тянуло и отталкивало от нее?
— Объясни, что происходит.
Она взглянула на него краем глаза, вновь сосредоточившись на обледенелых дорогах.
— Меня прислал провидец. Он же объяснил, где тебя найти, — он вздрогнул. Слово вызвало странные чувства, некоторые приятные, некоторые нет. — Я должна привезти тебя к нему как можно быстрее, но о произошедшем мы будем говорить частями.
— Почему?
— Это как-то связано с тем, почему ты потерял память. И как вернуть тебе воспоминания с наименьшим количеством возможных травм, — она пожала плечами. — Я чувствую ущерб, нанесенный ядом, но последствия трудно излечить. Если я попытаюсь выплеснуть на тебя все сразу, то нанесу непоправимый вред твоей психике, — она похлопала его по колену. Прикосновение воспламенило его. Такая простая вещь, а член мгновенно затвердел. — Даю слово, что доставлю тебя к Шейну в целости и сохранности.
Шейн. Он задрожал, услышав имя. Еще одно знакомое, постоянно ускользающее имя.
Что-то в ее тоне, странном, отдающемся эхом, заставило его поежиться. Значит, клятва, причем обязательная. Покалывание… — магии? — успокоило его, как ничто другое.
— Кто ты?
Она поморщилась.
— Кэсси. Я… друг.
Почему-то он сомневался. Его реакция на девушку была слишком интуитивной для простой дружбы.
— Кто я?
Снова этот косой взгляд с проблеском бирюзы, прекрасный и навязчивый.
— Ты не поверишь.
— Попробуй, — а вот и момент, когда она солжет и предаст его.
Кэсси прикусила губу, прежде чем вздохнуть.
— Тебя зовут Оберон.
Оберон. Такое знакомое имя. Оно окутало его, как плащ. Да. Он был Обероном. Он был… чем-то большим. Черт. Кто бы ни отравил его, он дорого заплатит.
— Моя фамилия?
— Не знаю. Никто не знает. Ты никогда не представлялся настолько подробно.
Странно, но об этом позже. Значит, они все же не были друзьями. Его друг был бы одарен таким знанием, как фамилия
Верно?
Оберон нахмурился. Одарен? Почему именно фамилия, а не имя, считалась подарком?
— Куда мы направляемся?
Девушка ухмыльнулась…, и ее лицо из простого превратилось в совершенно очаровательное. Такая улыбка могла бы ослепить солнце.
— Небраска.
— Почему туда? Почему не Канзас или Оклахома?
— Потому что там живет человек, который может тебе помочь. А пока расслабься. Теперь я ответственна за твою сохранность.
Оберон нахмурился.
— Не согласен. Несмотря на отсутствие памяти, я вполне способен защитить себя, — и он был уверен. Оберон чувствовал магию, мощную и опьяняющую, отвечающую на зов его воли.
— А знаешь ли ты, от кого защищаться? — она покачала головой, нахмурившись и перестав улыбаться. Теперь на ее лице сияла столь же ослепительная решимость. — Нет. Позволь мне разобраться с плохими парнями. А ты исцеляйся, работай над возвращением воспоминаний, — Кэсси огляделась, съезжая на какое-то шоссе, которое казалось смутно знакомым. — Я же позабочусь об остальном.
Оберона одолевали сомнения… Кэсси точно чего-то боялась, что было подозрительно. Кто бы ни охотился за ним, кто бы ни отравил его, на самом деле опасен был только сам Оберон, если судить по реакции девушки.
Он прижался к окну,
