рыбьего хвоста. Ее волосы из невзрачно-каштановых превратились в сияющие цвета морской волны. Кожа приобрела жемчужные переливы, став бледнее и напоминая снег, но с оттенком голубизны, который не имел ничего общего с холодом.
Красивая. Черт, его сердце чуть не остановилось от неземной красоты Кэсси.
Силой одной лишь мысли, Оберон отправил Лохлана к дьяволу, уничтожив очередным ударом молнии. Лохлан причинил вред Кэсси, поэтому не был достоин жизни.
Осторожно ступая по скользкой поверхности дороги, Оберон опустился на колени и перевернул Кэсси. При виде большого багрового синяка на лбу девушки, Оберон злобно выругался.
Теперь целительница тоже нуждалась в лечении.
Он поднял ее на руки, баюкая в своих объятиях. Ощущение было таким правильным, таким волнующим, что Оберон чуть не застонал. Разместив голову Кэсси на своем плече, он встал, вдохнув свежий запах соленой воды, пропитавший ее кожу. Стиснув зубы, Оберон попытался проигнорировать затвердевший член, который мгновенно отреагировал на аромат и мягкость девушки.
Черт, даже дурацкая повязка на голове начинала ему нравиться.
Кэсси задрожала, дергая хвостом. Ее кожа покрывалась мурашками.
— Кэсси?
Она нахмурилась.
— Кэсси, — охваченный непонятным импульсом, Оберон поцеловал ее в лоб. — Сокровище. Проснись.
Ее глаза резко распахнулись, повинуясь его команде.
— Оберон. Что?.. — она моргнула, недоверчиво уставившись на свой хвост. — Ох, чтоб меня.
Оберон задрожал. Время не совсем подходило для похоти. Им все еще предстояло разобраться с парнем, который в данный момент пытался встать на ноги.
— Тише, Кэсси, — он впился взглядом в существо, желая положить конец его существованию, если оно хотя бы взглянет на беззащитную женщину в его объятиях. — Уходи. И подробно расскажи хозяевам о вашей неудаче. Пусть знают, что происходит с теми, кто угрожает мне и моим близким.
Глаза существа расширились. Парень так рьяно закивал головой, что Оберон удивился, как та не отвалилась.
— Да, сир.
Оберон слегка поморщился, но ничем другим не показал, что услышал существо.
— Иди.
Парень развернулся, поскользнувшись на льду, и забрался на водительское сиденье, быстро тронувшись с места.
— Теперь можешь отпустить меня.
Оберон взглянул на свою спутницу и застонал. Девушка вернулась к своему нормальному, человеческому облику, накинув изодранную рубашку на ноги и выставляя на всеобщее обозрение белый бюстгалтер.
— Ты станешь моей погибелью.
Кэсси вздохнула.
— Я искренне надеюсь, что ты ошибаешься, — она указала на пассажирское сиденье. — Посади меня и, если не возражаешь, принеси какие-нибудь штаны из моего чемодана в багажнике. Нужно убраться отсюда до прибытия новых головорезов.
— Как только мы найдем ночлег, то серьезно поговорим, Кэсси, — он был уверен, что не получит отказ. Не после произошедшего.
— Да, поговорим, — девушка вздохнула, снимая повязку с волос и расчесывая пальцами локоны. — Но для начала я оденусь.
Оберон промолчал, сдерживая дерзкий ответ. Она была права. Сейчас он не имел права отвлекаться на ее красоту.
— Он назвал меня сир.
Она поморщилась и отвела взгляд.
— Ага, слышала.
— Кассандра.
Резкий вдох и испуганный взгляд подсказал ему, что она не ожидала услышать свое полное имя.
— Да?
— Ты поделишься со мной всей необходимой информацией.
— Много информации за короткий период может привести к худшему, — Кэсси подняла руку, продемонстрировав дрожь, которая появилась вовсе не от холода, а из-за страха. — Пожалуйста, Оберон. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
— Тогда поклянись, что ты никогда не солжешь, несмотря ни на что, — он ненавидел ложь больше всего на свете. — Дай слово, и я пойду на уступку.
Они смотрели друг на друга, она умоляюще, он неумолимо, и в итоге Кэсси сдалась.
— Да, сир.
Два простых, безобидных слова наполнили его ужасом.
Глава 3
— Ладно, — Кэсси глубоко вздохнула. Она смотрела в окно мотеля, высматривая любой признак присутствия прихвостней Черной Королевы. Пока что единственной подозрительной вещью, которую ей удалось обнаружить, был грибок, обитающий в душевой кабинке. — Тебя зовут Оберон, но это не твой титул.
— Как я понимаю, я в некотором роде правитель.
В некотором роде. Мягко сказано.
— Ага.
— Значит, потеря памяти носит политический характер, — он вышагивал по мягкому, дешевому ковру, который заглушал стук шагов. — Кто мой преемник?
Кэсси рассмеялась.
— Ох, поверь, твой преемник — последний человек, который хочет занять трон.
Он остановился. Она чувствовала, как его пристальный взгляд буравит ее насквозь.
— Кто?
— Робин Гудфеллоу.
Оберон хмыкнул.
— Мой Хоб.
Она испуганно обернулась.
— Ты помнишь его?
Ему явно было сложно. Его лоб был наморщен от боли. Неудивительно, если природа его болезни совпадала с ее предположением.
— Он мой.
Быстрый укол ревности пронзил сердце Кэсси.
— Он спарен.
Оберон удивленно моргнул, шокированный либо ее эмоциональной вспышкой, либо ее откровением. Впрочем, в данный момент Кэсси не хотела разбираться в причинах.
— Хм?
— Вот как ты ослабел. Спас от смерти его пару. Поверь, Хоб твой самый верный последователь. Ради тебя он готов пойти на убийство. А после спасения его пары, он стал еще преданнее. Я готова поспорить на собственную жизнь, что Робин рискнет всем, лишь бы увидеть тебя целым и невредимым.
— Понятно, — он устроился на краю одной из двуспальных кроватей. — Скажи, Кэсси, если он такой преданный, то почему ты не отвезла меня именно к нему?
Но она хотела. Если бы не Шейн, то Кэсси поступила бы именно так. Не было никого, кто был лучше подготовлен для защиты Верховного Короля, чем Робин. Но инструкции Шейна были ясны. Оберона нужно было доставить на ферму Даннов, притом, чем быстрее, тем лучше. От этого зависела его душа.
— Давай-ка я осмотрю тебя на наличие травм. Мне бы помогло, если бы мы сумели выяснить, как тебя околдовали. Если яд введен, а не проглочен, то список вероятных подозреваемых очень сильно сократится.
— Но мы ведь можем продолжить диалог, пока ты осматриваешь меня?
Кэсси рассмеялась.
— Да, в некотором смысле, но я не буду отвечать на вопросы., — она указала на кровать. — Ложись и устраивайся поудобнее.
Оберон на мгновение замешкал, но в итоге повиновался.
— Я доверяю тебе.
— Для меня это большая честь, — и Кэсси говорила правду. Оберон не доверял никому, кроме Хоба. То, что он подчинился ей без каких-либо вопросов, было честью. И она собиралась доказать, что была достойна. — Хорошо. Вероятно будет немного щекотно.
— Непривычные слова для целителя, — он внимательно наблюдал за ее руками, которые прижались к его груди.
Кэсси глубоко вздохнула.
— Подожди, — Кэсси запела, нежно и гортанно, подстраивая голос под энергетическую подпись Оберона.
Со стороны ее действия выглядели такими простыми. По сути, она пела, а человек исцелялся. Но все было гораздо сложнее. Если бы она открыла рот и выпалила последнюю песню Леди Гаги, то ничего
