и покажу Мадлен и Валентину их новые владения, а заодно и Лианкур.
Слушавший их разговор Фонтейн какое-то время размышлял, а потом, поставив кубок на стол, глубокомысленно изрёк:
— Серебро… Знаешь, Марк, я слышал, что добыча серебра — это очень прибыльное дело!
Утром светлого дня Марк простился с другом, возвращавшимся в своё поместье, и дедом, который в отличие от него спешил вернуться ко двору, после чего выехал со своей свитой из ворот Ричмонда и отправился на юг. Да, теперь у него была свита и это его забавляло. Большую часть жизни он путешествовал в одиночестве, или компанию ему составляли сначала отец, потом несколько друзей и до недавнего времени — оруженосцы. Но теперь у него, как у всякого уважающего себя владетельного сеньора была свита, ведь с ним в красивой удобной карете путешествовали его супруга и маленький сын, а с ними отправились горничная Мадлен — озорная хорошенькая девица Манон и ехавший позади на гнедой лошадке учитель Валентина Лоренс Шефер. Самого сиятельного графа сопровождали два оруженосца Шарль и Эдам, секретарь Монсо, лакей Модестайн и отряд охраны, приставленный к нему королевским прево, — семь всадников во главе с капитаном де Ланьяком. А позади этого представительного кортежа пылила ещё одна карета, доверху набитая сундуками с одеждой и утварью.
Марк ехал верхом на Громе рядом с каретой. Завидев его, путники останавливались, а жители придорожных городков и деревень, оставляли свои дела и стояли, с восторгом глядя на проезжавшего мимо красивого молодого рыцаря. Они, не отрываясь, смотрели на огромного чёрного коня с длинной шёлковой гривой, на лёгкие доспехи, поблескивающие под дорожным плащом из бархата, на нарядную карету, из окошка которой выглядывала очаровательная юная дама и хорошенький мальчик, оба рыжие, как заходящее солнце, на внушительный кортеж, сопровождавший их, а затем, словно, опомнившись, снимали с голов шапки и почтительно кланялись. А Марк, приветливо кивнув в ответ, ехал дальше, невольно прислушиваясь к голоску Мадлен, которая обсуждала со своей горничной то, что видела за окном.
По мере того, как они продвигались на юг, становилось всё теплее, небеса лучились нежным лучезарным светом. Леса по краям дороги отступили и вскоре исчезли вовсе, уступив место ухоженным садам и виноградникам. Порой в уютных живописных долинах проблескивали серебром извивающиеся ленты рек, на берегах которых стояли селения из жёлтого песчаника под красными черепичными крышами. Казалось, грязь и бедность остались где-то далеко на севере, и Марк невольно улыбался, вдыхая ароматный воздух юга, который так живо напоминал ему ставший любимым Лианкур. Порой он с удовольствием поглядывал на счастливое раскрасневшееся личико Мадлен, с радостным удивлением смотревшей на открывавшиеся пейзажи, которые раньше она видела разве что на картинах.
Они ехали весь день, и поскольку двигались не слишком быстро, к вечеру светлого дня так и не успели добраться до Лорма. Кони и люди притомились, и из кареты слышалось капризное хныканье Валентина, которому самозабвенно подвывал юный волкодав. Не видя никакой необходимости спешить, Марк решил заночевать в небольшом городке, стоявшем возле дороги.
Чтоб добраться до замка Лорм к темноте, нужно было выехать рано утром, потому он, поспав в тёплой постели несколько часов, поднялся и разбудил своих спутников. Только Валентин не пожелал просыпаться, и Лоренс на руках отнёс его в карету и передал матери, уложившей его на бархатное сидение, под которое тут же втиснулся длиннолапый сонный щенок.
Они двинулись дальше, и Марк, глядя по сторонам, уже узнавал эти места. Теперь виноградников стало меньше, они ушли за восточный горизонт, а дорогу снова обступили густые леса, карабкавшиеся на высокие холмы. Потом из-за густых зелёных крон начали выглядывать коричневые верхушки отдельно стоявших скал, а затем впереди показались тёмные отроги невысоких гор.
Мадлен настороженно смотрела по сторонам, явно озадаченная тем, что так понравившиеся ей виноградные долины сменились лесной чащей и суровыми горами. А Марк уже невольно приподнимался в стременах, надеясь рассмотреть впереди перекрёсток, указывающий на границу его графства. Там от главного тракта, ведущего в Рошамбо и дальше на юг, ответвлялись две дороги, одна из них вела на восток, в пронизанный светом и благодатью Лианкур, другая на запад, в мрачноватый суровый Лорм, где он был лишь однажды. А ещё дальше дорога проходила по землям Дре, куда недавно и заезжать-то было опасно, а он, заехав ненадолго, едва не погиб в ледяной воде замкового колодца. Марк передёрнул плечами от этого страшного воспоминания, но потом вспомнил, как сам столкнул в тот же колодец барона де Дре, а через какое-то время узнал, что королевский суд приговорил этого негодяя к смертной казни за убийства и разбой.
Ржание лошадей отвлекло его от этих мыслей. Он разглядел за придорожными кустами вершину межевого столба, стоявшего возле перекрёстка. Затем на краю дороги показались два привязанные к дереву коня и сидевшие возле них на траве мужчины, которые поспешно поднялись, заметив его. Однако они не торопились приблизиться, и вскоре он понял почему. В одном из встречавших его он узнал недавнего узника Чёрной башни носившего теперь имя Эмиля Жаккара, которому запрещено было пересекать границы Лорма, а во втором — Марселона, сыщика тайной полиции. Ему пришлось срочно бежать из Сен-Марко, поскольку он имел неосторожность оскорбить влиятельного сановника, скорого на расправу и при этом злопамятного, и потому Марк отправил его сюда приглядывать за своим гостем, а заодно и за тем, что творится в его новых владениях. Оба они приветливо улыбались и отвешивали почтительные поклоны, не пытаясь, однако, и шагу ступить за невидимую черту, отделявшую Лорм от остального мира.
— Эмиль, мальчик мой! — со смехом воскликнул Марк, подъехав к ним. — Деревенская жизнь пошла тебе на пользу! Ты стал настоящим красавцем!
— Свежий воздух, простая пища и верховые прогулки помогли мне восстановить здоровье, ваше сиятельство! — радостно отозвался тот. — Теперь я вполне счастлив и преисполнен благодарности вам за это!
— Что ж, я рад за тебя, — кивнул Марк. — Как дела, Марселон? — обратился он к высокому темноволосому мужчине в одежде слуги, стоявшему рядом.
— Всё хорошо, господин граф, — снова поклонился тот. — И у моего хозяина, и у меня. В ваших владениях тоже всё благополучно. Вчера в замок прибыл гонец от маркиза де Лианкура, который сообщил о скором вашем прибытии, и управляющий господин де Невиль уже подготовил всё к вашему прибытию.
— Точно! — подтвердил Эмиль. — Слуги с ног сбивались и не спали всю ночь, готовя замок к приезду нашего сеньора, но теперь, наверно, спят вповалку, чтоб подняться к вашему прибытию и встретить вас у ворот. Мы же с
