Наконец она поднялась на последнюю ступеньку и с облегчением вздохнула, ступив на прочный настил лестничной площадки. Медленно выпрямившись, Алекс попыталась сделать несколько шагов, но резкий порыв ветра, словно чья-то рука, с силой толкнул ее в грудь и опрокинул навзничь. Перила удержали ее от падения. Отчаянно замахав руками, она ухватилась за них.
Зигзагообразная стрела молнии расколола небо, осветив черную вспенивающуюся поверхность океана и высокие волны, с яростью обрушивающиеся на песчаные дюны. Она зажмурилась, представив, как следующим порывом ветра ее перебросит через перила и швырнет в эту адскую черноту, после чего мрачные волны сомкнутся у нее над головой.
Содрогнувшись от страшного видения, она заставила себя оторваться от перил и опять упасть на четвереньки. На коленях она подползла к массивной темной двери и крепко вцепилась в дверную ручку. Вскинув руку, изо всех сил забарабанила кулаком в дверь.
Внезапно ей пришло в голову, что тот, кто находится внутри дома, ни за что не услышит ее стука из-за шума и грохота бури, поэтому, продолжая колотить по двери, она закричала:
– Помогите!
Когда у нее уже почти не осталось сил, дверная ручка неожиданно повернулась в ее руке и дверь, подавшись внутрь, распахнулась. Порывом ветра ее толкнуло в спину. От неожиданности Алекс не успела ни за что ухватиться и, влетев внутрь, врезалась во что-то твердое, оказавшееся человеческой фигурой. Сильные руки ухватили ее за плечи, но, потеряв равновесие, мужчина вместе с ней рухнул на пол. Очередной порыв ветра с такой силой захлопнул дверь, что задрожали стены.
Первой сознательной мыслью оглушенной падением Алекс, после того как она пришла в себя, было осознание того, что она на ком-то лежит. В следующее мгновение до нее донесся сдавленный стон. Умом Алекс понимала, что надо встать, и даже попробовала приподняться, но тут же вновь обессиленно рухнула на грудь мужчины, отчего тот снова застонал. Она понимала, что должна что-то сказать, может даже извиниться за такое сногсшибательное в прямом смысле слова вторжение, но не смогла издать ни звука.
Одна ее нога лежала на чем-то мягком, и она попробовала опереться на нее, но в ответ раздался не то стон, не то рычание, и она снова затихла.
Еще несколько секунд спустя низкий хрипловатый от боли голос произнес:
– Ваше колено у меня в паху. Я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы убрали его оттуда.
Собрав остатки сил, Алекс повернулась на бок и шлепнулась на пол, как намокший мешок с мукой. Дрожь сотрясала ее с головы до ног. Перед глазами все кружилось. Закрыв глаза, она попыталась пересилить головокружение.
Алекс сделала глубокий вдох. Наконец-то она в безопасности и не одна. Это была ее последняя сознательная мысль перед тем, как она провалилась в черноту.
Колин Маршалл – а это был он – еще с минуту лежал неподвижно. От удара об пол болело все тело. Он боялся, что повредил себе какие-нибудь жизненно важные органы, но, по мере того как боль проходила, понял, что цел, только слегка оглушен падением и что его бренное тело еще послужит ему.
Он осторожно пошевелился, потом сел, стер рукавом дождевые капли с лица и, повернув голову, подозрительно взглянул на незваную гостью. Правда, разглядеть что-либо ему не удалось, так как все скрывалось под отвратительным ярко-желтым плащом, из-под нижнего края которого торчала пара промокших насквозь кроссовок и оранжевых штанин. Лицо ее было повернуто в сторону от него, и мокрые темные пряди облепляли лоб и щеки.
Да уж, подумал Колин, избытком вкуса она явно не страдает. Такое ужасное сочетание цветов он видел только в какой-то дурацкой рекламе разноцветных леденцов.
– Леди, – откашлявшись, проговорил Колин, стараясь, чтобы его голос звучал помягче. – Признаюсь, ваше сногсшибательное появление в моем доме произвело на меня неизгладимое впечатление и я не скоро его забуду, но должен сказать, что вы выбрали весьма неподходящее время для визита. Что вынудило вас выйти из дому в такую погоду?
Он подождал, но ответа не последовало. Женщина не пошевелилась и никак не отреагировала на его речь. Неужели пьяна? Колин наклонился к ее лицу и принюхался. От нее пахло улицей, дождем, морем и какой-то парфюмерией, но никакого запаха алкоголя слышно не было. Он облегченно вздохнул, потом снова нахмурился. А вдруг она больна? Только этого ему не хватало.
Внезапно по телу женщины прошла дрожь и она тихо застонала. Озабоченно хмурясь, Колин потрогал ее лоб. Он был холодным и мокрым.
– Эй, леди, скажите же что-нибудь. Что с вами? Вы больны? Вас что-то беспокоит?
В его голосе звучала странная смесь сочувствия и раздражения.
Женщина по-прежнему не отзывалась, и это уже всерьез начало беспокоить Колина. Он внимательно вгляделся в ее лицо. Губы у нее посинели, а кожа была очень бледной и холодной. Очевидно, она пребывала в шоке. Попытавшись вспомнить, что нужно делать в подобных ситуациях, Колин потер ей щеки, надеясь вернуть им нормальный цвет.
Почувствовав приятное прикосновение к лицу теплых пальцев, Алекс понемногу начала приходить в себя. Она открыла глаза и уставилась в лицо мужчины, отметив про себя его красоту – твердые, словно высеченные из гранита, черты. Его светло-русые волосы были зачесаны назад над высоким лбом. Квадратный подбородок, высокие скулы и прямой, довольно крупный нос производили впечатление суровости и даже жесткости, но полные, красиво очерченные губы выдавали натуру чувственную.
Алекс в изнеможении прикрыла глаза. Боже, что он о ней подумает?! Свалилась ему на голову, вся мокрая, грязная, трясущаяся.
– Если вы опять потеряете сознание, я выброшу вас наружу, под дождь.
Эта угроза возымела действие – женщина протестующе застонала и открыла глаза.
– Вот так-то лучше, – проворчал он. – Я помогу вам сесть, хорошо?
Он усадил ее, придерживая за спину, и еще раз окинул свою гостью внимательным взглядом. Даже насквозь мокрая и оглушенная, с прилипшими к голове волосами, она показалась ему необычайно красивой. У нее был безукоризненно правильный овал лица, высокие скулы и прямой, аристократический нос.
Теперь, когда она сидела, свет лампы из гостиной падал ей на лицо, и он увидел, что у нее темные, красиво изогнутые брови и зеленые глаза, опушенные густыми ресницами, чуть раскосые, как у кошки.
Зеленые, чуть раскосые глаза – как у кошки? Колин напрягся, отчаянно пытаясь вспомнить, почему эти глаза кажутся ему такими знакомыми. Он их уже видел? Они раньше где-то встречались?
Вдруг сердце его приостановилось, пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой. Дыхание перехватило, как от удара в солнечное сплетение.
