на эспланаду перед главным зданием — циклопическим сооружением из серого камня, с вкраплениями обсидиана для блеска. Над входом висело нечто, напоминавшее герб, но вместо зверей или символов там были переплетены извивающиеся тени.
Массивные двери, вырезанные из единой глыбы ночи, бесшумно разошлись. Зал Пиршеств захватил дух. Своды терялись в клубящемся дыме от гигантских жаровен. Вместо люстр свисали сталактиты чёрного льда, внутри которых плясали хороводы бледных, беззвучно кричащих духов.
Длинные столы ломились от странной, приглушённых цветов еды. А также гул от сидящих тут студентов. Нас посадили в центре этого зала, за двумя длинными столами места хватило всем, даже ещё свободные остались. Я занял место с краю, и Бэлла села напротив меня.
Тишина наступила внезапно и абсолютно все стихли. Гул исчез, как по команде. Даже духи под потолком замерли. Со стороны возвышения, где стоял пустой тёмный трон из камня, пространство задрожало, будто подёрнулось рябью от падающей капли. И он проявился.
Не вышел. Не появился. Именно проявился, становясь из размытого контура всё более плотным и реальным. Ректор Академии Морбус — Шаген Морбус-Девятый.
Его фигура была высокой и неестественно прямой. Лица почти не было видно — оно тонуло в глубокой тени капюшона чёрной, простой мантии, лишённой каких-либо знаков отличия. Но из этой тени исходило ощущение такого возраста и такой непреложной власти, что воздух вокруг него казался застывшим. Руки, сложенные перед собой, были бледными, почти прозрачными, с длинными, тонкими пальцами. Когда он заговорил, голос звучал не из-под капюшона, а повсюду сразу — тихий, размеренный, как тиканье точных часов в гробовой тишине, и при этом врезающийся в сознание.
— Вы переступили порог Морбуса, — начал он. — Это значит, что мир, который вы знали, для вас окончен. Вы были лучшими в своих городах, гениями среди посредственностей. Забудьте. Здесь вы — лишь сырье. Глина. Ваше прошлое, ваши амбиции, даже ваше имя — теперь имеют значение только как потенциал. Потенциал к величию или к праху.
Он сделал едва заметный поворот головы, и его невидимый взгляд, казалось, коснулся каждого.
— Академия — это не набор лекций. Это зеркало. Оно не учит вас быть темными. Оно показывает вам ту тьму, что уже есть внутри. Одних она сделает непобедимыми. Других — сломает. Третьих… переплавит во что-то новое. Наша задача — предоставить вам это зеркало. И условия, в которых вам придётся в него смотреть. Каждый день. Каждую ночь.
Он ненадолго замолчал, давая словам осесть.
— Сегодня вас распределят по Домам. Это не ваш выбор. Это диагноз, если хотите. Констатация факта о природе вашей силы, о вашей природе. Дом станет вашей семьёй, вашей крепостью и вашей тюрьмой на все годы обучения. Цените его. Ибо вне его стен у вас будет только одно: ваша собственная воля. И она будет подвергаться испытаниям, по сравнению с которыми детские игры в магию, что привели вас сюда, покажутся утренней зарядкой.
Ректор слегка поднял одну руку. Не для жеста, а будто демонстрируя саму идею лёгкости, с которой здесь можно изменить чью-то судьбу.
— Начинайте.
У его ног из собственной тени выплыл и завис в воздухе Кристалл Откровения — приземистый, цвета крови. Голос, холодный и безличный, прозвучал уже из его глубин:
— Ардон, Килан.
Процедура пошла своим чередом. Я наблюдал, всё ещё находясь под гнетом услышанного. Это была речь о сути. О том, что здесь снимают все маски и все иллюзии. Моя собственная маска — маска усталого аристократа — вдруг показалась жалкой и тонкой. Вскоре позвали и мою… соседку.
— Ситцен, Бэлла.
Она не бежала, и даже шла не быстрым шагом. Её походка показывала, что родители не пожалели денег, сделать из девчонки — юную леди, которую не стыдно показать на светском рауте.
— Дом Шёпота. Твой Ум — острый нож. Чужие тайны — твоя стихия.
Я был полностью согласен с кристаллом. И девушка у стола, где сидел этот факультет уже ждала новенькую.
И вот мой черёд. Кристалл, казалось, на мгновение замер, прежде чем изречь:
— Вейл, Кайран.
Я поднялся. Тишина в Зале Пиршеств стала звенящей. Я чувствовал на себе взгляды сотен глаз и тот невыносимо тяжёлый, аналитический взор Ректора.
Шаги отдавались гулко. Я подошёл к Кристаллу Откровения и коснулся его поверхности кончиками пальцев.
Камень не вспыхнул сразу. Он будто втянул в себя ощущение от моего прикосновения. Затем внутри него заструились тени — не яркие всполохи, а глубокие, почти чёрные волны, которые сгущались в упорядоченные, геометричные узлы, напоминающие то ли руны, то ли схемы сложных механизмов, и тут же распадались.
Голос Кристалла прозвучал ровно и беспристрастно, как и для всех до меня:
— Хм… Верно — изобразив интонацией задумчивость — Дом Костей. Твоя Сила — анализ и разложение сложных магических структур. Твоя Природа — защитная, избирательная. Наиболее пригоден для работы с проклятиями, договорной магией и охранительными ритуалами.
В зале пронёсся сдержанный шёпот. Из рассказов, да и сегодняшнего примера, я понял, что Кристалл редко дополнят свой ответ советами. Дом Костей. Не самое престижное место для честолюбца, но одно из самых уважаемых и опасных. Факультет некромантов, юристов магического права и стражей древних запретов. Как раз для меня. Скрываться у всех на виду за прошедший год я научился неплохо.
Я отнял руку. Не было ни вспышки, ни боли. Был лишь холодный, ясный итог в виде отметки факультета на запястье. Камень не увидел во мне ни яростного бойца Когтей, ни изощрённого интригана Теней. Он определил меня как диагноста. Архивариуса порчи. Это было… на удивление точно. И не заметил главного, что я скрывал. И это не менее хорошая новость, чем встреча неожиданной закуски. Кто знает, как сложился бы день, будь я голодным.
Из тени на возвышении прозвучал голос Ректора. Всего одно слово, лишённое интонации.
— Принято.
Я кивнул, едва заметно, и повернулся. Старшекурсник в землисто-коричневой мантии Дома Костей уже ждал меня у края зала, жестом указывая на длинный стол, где сидели мои новые сокурсники. Никакой отдельной башни. Никакого особого статуса. Место у окна, в самом конце, где гул магии был чуть тише — вот и вся привилегия.
Проходя мимо стола новичков, я поймал взгляд Бэллы. Она сидела теперь среди сизых мантий Дома Шёпота и смотрела на меня с новым, пересчитавшим интересом.
«Дом Костей, — словно говорил её взгляд, — Интересно. Доступ к архивам. Полезно».
Меня так же встречал староста факультета, и он выглядит так, будто уже родился в мантии Дома Костей. Высокий, но неширокий в плечах, с осанкой, которую не сломить
