даже под тяжестью знаний. Его черты лица правильные, даже красивые, но лишённые тепла: прямой нос, тёмные брови, губы, которые чаще сжаты в тонкую линию, чем расслаблены. Волосы — тёмно-каштановые, всегда убраны назад безупречной гладкой волной. Глаза — холодного серо-зелёного оттенка, как вода в глубоком колодце. В них нет злобы, только спокойная, непоколебимая уверенность и постоянная, мягкая усталость от необходимости разжёвывать очевидное менее одарённым. Всё я разглядел в нём пока шёл до стола факультета.
Я занял уже своё новое место. Передо мной уже стояла та же еда и питьё, что и у всех. Костяной ключ от кельи в северном крыле, прозванном «Склепом», лежал на грубой скатерти.
— Сирил Веспер, — Протянул он свою тощую руку, для рукопожатия, и я пожал ему руку. — Твои навыки пригодятся Дому Костей, можешь даже не сомневаться. Ты же нейтрализатор проклятий?
— Это пока слишком громко для меня. — неловко улыбнулся. — Я пока всего лишь Владеющий маной, ни больше ни меньше. Хотя иногда вы можете увидеть во мне обычного человека, но я быстро учусь обращению с маной.
После этой короткой речи, со мной начали знакомиться и остальные. Отличная тренировка собственной выдержки с этими постоянными рукопожатиями.
Вот и всё. Никакой исключительности. Меня встроили в машину Морбуса как стандартную, хоть и специфическую деталь. Дом Костей. Место, где моя способность чувствовать, разбирать и «голодать» могла быть направлена в строгое, дисциплинированное русло: на разборку проклятий, проверку договоров, анализ охранительных чар.
Это была идеальная клетка. Потому что теперь, чтобы выжить и тем более, чтобы питаться маной, мне предстояло не бороться извне, а стать в ней одним из лучших. Хотя бы потому, чтобы отвести от себя подозрения. А для этого предстоит понять её законы изнутри её же самого консервативного и педантичного факультета. И всё это — под присмотром мастеров, для которых магия была не всплеском эмоций, а холодной, смертоносной логикой.
Голод внутри притих, приняв новую реальность, осознав простор плантации. Теперь игра велась не на побег, а на ассимиляцию. И первым ходом было — ничем не выделяться. Быть образцовым студентом Дома Костей. Пока я не пойму, как разобрать на части сам фундамент, на котором этот дом стоит.
После знакомства с теми, кто был поблизости, мы продолжили наблюдать за Откровением новичков. Каждого из них встречал свой староста. И Сирил то и дело встречал нового члена нашей «семьи». К еде никто не притрагивался, хотя запах был хорош, и у меня уже обычный голод просыпается. Всё же я лишь перекусил перед тем, как покинуть дом на долгие пять лет. Но никто пока даже не притронулся к еде.
Минут через сорок я начал откровенно зевать, разумеется, прикрывать рот ладошкой. Так же скучали и те новички, с которыми я пришёл. Кто-то зевал, кто-то с голодным взглядом смотрел на блюда, которые и не думали остывать.
Тягомотина, как в школе на экзамене, только помноженная на десять. Последний двадцать человек уже места себе не находили от ожидания. И едва ли не бегом бежали к кристаллу. Всё же наверно нам всем нужно было плотненько позавтракать, перед приходом сюда.
— Кайран, — обратился ко мне один парней, — в билете же было написано торжественный обед, а не завтрак?
— Кто же их читает? — усмехнулся. — Одного герба было достаточно, дата и время и так давно известна. Но ты прав, позавтракать нужно было.
Спустя чуть более чем три часа от начала распределения по факультетам, наконец всё закончилось. Выдохнул с облегчением даже староста.
— В этот раз видимо решили прямо под завязку народ набрать. — поделился размышлениями Сирил, — Может через полгода не будут. Но нас прям под завязку, в этот раз.
— А раньше меньше? — спросил я.
Но он попросил тишины, и указал в сторону ректора.
— На этом распределение закончено! — Мрачный голос ректора разлетелся по залу. — Все Дома теперь полнокровны. Да будет Пир в честь новой крови!
Он хлопнул в ладони, и на столах вспыхнули свечи в медных канделябрах. И я не помню, что замечал их раньше. Всё же три часа было, чтобы изучить тут всё, составить очерёдность из блюд, ориентируясь только на запах.
Пока я удивлялся свечам, все уже накинулись на еду. Некоторые в прямом смысле. Как только Пир закончился, мы, а я имею новичков построились, и последовали за старостой, на заселение. Девятнадцать человек — пополнение у Дома Костей. Парней чуть больше, чем девушек.
Сирил Веспер повёл наш небольшой отряд новобранцев Дома Костей не в главное здание, а в сторону одной из массивных, приземистых башен, чей силуэт напоминал сложенные в кучу гигантские позвонки. Воздух здесь был не просто тихим, а глухим, будто звук тонул в толще ваты. Моя вечная головная боль немного отступила, сменившись давящей, но знакомой тяжестью.
— Северное крыло, или «Склеп», — произнёс Сирил, не оборачиваясь. Его голос звучал приглушённо, без эха. — Жилые зоны разделены. Запомните свой сектор. Перепутать — значит проявить неуважение к уставу, а это влечёт санкции.
Массивная дверь из тёмного травертина отворилась сама. Внутри нас встретил круглый зал-вестибюль. Свет исходил из самих стен: в пористый камень были вмурованы тысячи фрагментов кости, раковин и перламутра, и они мягко светились холодным, фосфоресцирующим светом. Пол был устлан мелким песком, поглощающим шаги. Тишина была настолько плотной, что слышался отдалённый, едва уловимый скрежет — будто где-то очень далеко гигантские жернова медленно перетирали камень.
— Песок абсорбирует остаточную эмоциональную энергию, — пояснил Сирил. — Истерики и паника загрязняют рабочую атмосферу. Здесь им не место.
По стенам шли ниши-депозитарии. В каждой — один предмет: пергамент, кубок, пепел в шаре. Под каждой — табличка с именем и датами.
— Архив личных обязательств, — сказал Сирил. — Вы — часть цепи. Ваши будущие достижения или преступления будут отсюда идентифицированы.
Он повёл нас по одной из арок. Вместо коридора с дверями мы вышли в обширный зал со стеллажами, письменными столами и глухими каменными кабинками. Это было рабочее пространство.
— Личные кельи для работы с архивами и выполнения заданий. Шум запрещён. Обсуждения — в отведённых зонах, — Сирил указал на несколько столов, отгороженных невысокими ширмами из тёмного дерева.
Затем он подвёл нас к двум массивным, лишённым украшений дверям из чёрного дуба, стоявшим друг напротив друга. Над одной висел барельеф в виде щита, над другой — вплетённого в узор цветка.
— Мужская и женская спальни. Дверь откроется только по вашей домовой печати, — Сирил показал на едва заметное серебряное пятно-клеймо у нас на внутренней стороне запястья. — Попытка войти не в свою дверь будет расценена как грубое
