он с удивительной для его габаритов аккуратностью. Бабушка, увидев нового большого «дядю», просияла и тут же принялась рассказывать ему о «злых духах», которые прячутся под кроватью.
Вещей у нас и правда было немного — пара чемоданов с одеждой, ящик с моими научными приборами и бабушкины пожитки. Хоук упаковал всё за считанные минуты, в то время как я уговаривала бабушку надеть второй ботинок. Робот-сиделка Терми метался вокруг причитая:
— Осторожно! Этот чемодан содержит хрупкие образцы! Прошу, не переворачивайте! Ай-ай-ай, бабушка, не тяните меня за антенну!
Хоук, водрузив последний ящик на плечо, с интересом посмотрел на робота.
— Что с ним не так? — спросил он. — У него что, замыкание?
— Нет, — вздохнула я, наконец-то справившись с бабушкиной обувью. — У него модуль сострадания и эмпатии выставлен на максимум. Он же сиделка. Он так переживает.
Хоук фыркнул, но ничего не сказал, просто вынес наши пожитки к машине. Мы погрузились внутрь. Бабушка, устроившись на заднем сиденье рядом с Терми, захлопала в ладоши, глядя на исчезающий внизу город.
— Ух ты! Полетаем! — радостно воскликнула она, словно ребёнок в парке аттракционов.
Я молча смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в руках. Вскоре городской пейзаж сменился бескрайними просторами. И тогда я увидела его. Огромный дом, скорее даже поместье, раскинувшееся среди искусно разбитых парков и дикого леса. У меня перехватило дыхание. Земля на Экзоне была безумно дорогой, а тут — целые гектары. Сколько же всё это стоило? Я мысленно одёрнула себя. Какая разница? Зато… зато сколько тут флоры! Даже без своего официального участка я смогу проводить исследования. Эта мысль стала маленьким лучом света в надвигающейся тьме.
Машина бесшумно приземлилась на просторной площадке перед домом. Хоук провёл нас внутрь — через высокие сводчатые потолки, мимо лаконичной, но явно дорогой мебели — и остановился у двери в светлую, уютную комнату с видом на сад.
— Вот, — сказал он. — Здесь будет жить бабушка и твой… сердобольный робот. Всё необходимое есть.
Я с облегчением вздохнула и уже сделала шаг внутрь, чтобы начать раскладывать вещи, как его тяжёлая рука мягко, но неумолимо легла мне на плечо.
— Не торопись, — его голос прозвучал прямо над ухом, заставляя меня вздрогнуть. — Эта комната — для них.
Он повернул меня и указал взглядом на другую дверь, в самом конце коридора.
— Твоя комната там. Рядом с нашими.
Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Широко открытыми глазами я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.
— Как? — наконец прошептала я.
Хоук улыбнулся, и в его глазах плясали чёртики.
— А вот так. Мужья и жена должны жить в одном крыле, рядом друг с другом. Ты же не хочешь, чтобы нас заподозрили в фиктивности? — он произнёс это слово с притворной серьёзностью, но его ухмылка выдавала истинное удовольствие.
Паника, острая и холодная, сжала мне горло.
— Но бабушка… ей может стать плохо ночью… я должна быть рядом… — залепетала я, пытаясь найти хоть какую-то причину.
Хоук покачал головой, его взгляд стал настойчивее.
— Нет, Уля. Робот с ней справится. Давай не трусь, — он слегка наклонился ко мне. — Обижать не будем. Ну, пару поцелуев придётся вытерпеть для вида. Но поверь, — он усмехнулся, видя мою растерянность, — это не страшно.
С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня стоять в центре просторного коридора. Я смотрела на дверь в «мою» комнату, до ужаса близкую к их комнатам, и понимала — что мне действительно придётся там спать. Ну вариантов избежать этой участи я пока не придумала.
Я задержалась в бабушкиной комнате, пока Терми не уложил её спать, чтобы она немного отдохнула. Его металлические пальцы ловко поправляли одеяло, а голос тихо напевал колыбельную — та самая программа эмпатии, которая сейчас казалась мне единственным источником тепла в этом холодном, роскошном доме.
— Проследи за ней, — тихо попросила я.
— Конечно, Уля. Не волнуйся, я сделаю всё, чтобы ей было хорошо, — его оптические сенсоры мягко померкли, переходя в режим покоя.
Я вышла и закрыла за собой дверь, чувствуя себя предательницей. Оставила её одну в чужом месте.
Сжав кулаки, я направилась в своё новое пристанище.
Дверь бесшумно отъехала, и я застыла на пороге. Комната была огромной, вся в серебристо-стальных и глубоких синих и фиолетовых тонах. Стены мерцали мягким светом, исходящим из самих панелей, на потолке переливалась голограмма звёздной карты Экзона. Мебель была белой, с чёткими прямыми линиями и абсолютно бездушной. Я прикоснулась к гладкой, холодной поверхности комода — ни единой пылинки.
Похоже на дворец из сказки «Золушка», подумала я. Той самой, что мне читала бабушка, когда её разум был ещё ясным, а мои главные заботы ограничивались сломанной куклой.
Только в моей версии не было доброй феи, а вместо принца — два суровых великана ростовщика и фиктивный брак.
И хрустальная туфелька мне вряд ли светит.
«Ладно, хватит, — строго одёрнула я себя. — Жалеть себя некогда».
Я подошла к панели на стене, провела рукой, и одна из секций раздвинулась, превратившись в огромную, подсвеченную гардеробную. Внутри мерцали встроенные в стену экраны с каталогами местных бутиков. Доступ открыт. Очевидно, часть «услуг», чтобы я могла заказать себе что-то из одежды.
«Нет, — подумала я. — Я не надену ничего из их подачек. Не сегодня».
Мои пальцы потянулись к простому, но элегантному платью глубокого винного оттенка, которое я приберегала для особых случаев на Земле — защиты диплома, вручения награды. Оно было моим талисманом, частичкой той, прежней Ульяны. Учёной, а не фиктивной жены.
Я надела его, ловко убрала волосы в сложную, строгую причёску, позволив себе лишь пару скромных серебряных серёжек. В зеркале на меня смотрела незнакомка — серьёзная, с высоко поднятым подбородком. В глазах холодная решимость.
Хорошо. Именно такая я им и нужна.
«Грэги хотят представить меня своей матери. Женой. Что ж, — я выпрямила плечи, глядя на своё отражение. — Получите».
Глава 4
Я сделала глубокий вдох перед высокими дверями в гостиную, откуда доносился гул голосов и музыка.
«Ты учёный, Ульяна, а не перепуганная девочка», — прошептала я себе и толкнула массивную створку.
Шум стих. Десятки пар глаз уставились на меня. Я увидела представителей разных рас — от высоких, элегантных сириуанцев с перламутровой кожей до коренастых криттанцев
