выстроились перед школой.
Когда аплодисменты стихли, началась церемония Распределения. Под звуки выкрикиваемых факультетов — «Когтевран!», «Слизерин!», «Пуффендуй!», «Гриффиндор!» — новички один за другим занимали свои места.
После последнего «Пуффендуй!» профессор МакГонагалл унесла Шляпу и табуретку.
— Самое время! — пробурчал Рон, хватая столовые приборы.
В этот момент поднялся профессор Дамблдор и с улыбкой раскинул руки.
— Скажу вам только одно, — произнес он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте.
— Верно, верно! — с неподдельным чувством закричал Рон.
Воздух в Зале наполнился аппетитными ароматами жареного мяса, свежего хлеба и пряных трав. С привычным, почти музыкальным лязгом золотые тарелки наполнились до краёв: сочные ростбифы с хрустящей корочкой, горы воздушного картофельного пюре, подрумяненные куриные окорока, блестящие на огне факелов, и яркие вороха тушёных овощей.
И студенты принялись за еду. Не с тревожными мыслями, а с радостным возбуждением, обычным для начала ужина в Хогвартсе. Гул голосов, смех и звон ножей и вилок мгновенно заполнили огромное пространство.
— Ура, йоркширский пудинг! — радостно воскликнул Рон, загружая себе на тарелку сразу три штуки.
— Только смотри, оставь место для сладкого, — подмигнула ему Гермиона, аккуратно накладывая себе салат.
Гарри протянул руку к блюду с сосисками, чувствуя, как у него слюнки текут.
Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места.
— Итак, — улыбнулся Дамблдор. — Теперь, когда мы все подкрепились, прошу внимания для объявлений. Мистер Филч обновил список запрещённых предметов — теперь в нём 437 пунктов, включая Визжащие йо-йо и Клыкастые фрисби.
Он напомнил о запрете посещать Хогсмид младшекурсникам и Запретный лес — всем. Затем лицо его стало серьёзным:
— Квиддича в этом году не будет.
По залу прокатился шёпот удивления. Гарри и другие игроки команды смотрели на директора в шоке.
— Это связано с событием, которое начнётся в октябре и потребует всего нашего внимания, — продолжил Дамблдор. — Но уверен, оно доставит вам огромное удовольствие. С гордостью объявляю, что в этом году в Хогвартсе…
Громовой раскат оглушил зал, и двери с грохотом распахнулись. На пороге, опираясь на посох, стоял закутанный в чёрный плащ человек. Вспышка молнии выхватила его лицо — сплошь покрытое шрамами, с кривым ртом и почти без носа. Но самое жуткое — глаза: один маленький и тёмный, а другой — ярко-голубой, дико вращающийся и закатывающийся внутрь головы.
Глухо цокая деревянной ногой, он прошел к столу преподавателей.
— Позвольте представить нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — нарушил тишину Дамблдор. — Профессор Грюм.
По традиции нового преподавателя встречали аплодисментами, но на этот раз хлопали лишь Дамблдор и Хагрид. Их одинокие хлопки быстро затихли в гробовом молчании. Ошеломлённые студенты и профессоры не отрывали глаз от Грюма.
— Грюм? — прошептал Гарри. — Тот самый Грозный Глаз? Которому твой отец поехал помогать?
— Должно быть, — благоговейно пробормотал Рон.
Грозный Глаз остался равнодушен к холодному приёму. Проигнорировав кружку с тыквенным соком, он сделал глоток из походной фляги, и Гарри заметил под плащом деревянную ногу с когтистой лапой.
Дамблдор вновь привлёк внимание:
— В этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников!
— Вы ШУТИТЕ?! — крикнул Фред Уизли во весь голос, снимая напряжение в зале.
Зал взорвался смехом.
— Турнир Трёх Волшебников, — продолжил Дамблдор, — был основан семь веков назад для состязаний между Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Главы школ прибывают в октябре, а в Хэллоуин беспристрастный судья выберет чемпиона от каждой школы. Победитель получит Кубок, честь для своей школы и тысячу галеонов призовых.
— Однако, — Дамблдор повысил голос, заглушая ропот, — участниками могут стать только достигшие семнадцати лет. Это мера безопасности. — Его взгляд скользнул по возмущённым лицам Фреда и Джорджа. — Любые попытки обойти правило пресекаются. Не тратьте время, если вам нет семнадцати. А теперь — спать!
Когда Дамблдор сел, с громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. Близнецы Уизли, не двигаясь с места, бушевали:
— Нам семнадцать в апреле! Почему мы не можем участвовать? — кипятился Джордж.
— Никто не помешает мне попробовать, — мрачно сказал Фред. — Тысяча галеонов и слава!
— Пора идти, — торопливо сказала Гермиона, подталкивая их к дверям.
— Но это же чудовищно несправедливо! — вырвалось у Рона, когда они выбрались в прихожую. Его голос дрожал от возмущения. — Семнадцать! Какая, к дьяволу, разница, семнадцать тебе или нет?
— Тысяча галеонов! — прошипел он, и в глазах его плясали отражения факелов, словно золотые монеты. — Тысяча! Мы могли бы… я мог бы купить… да всё, что угодно! А теперь что? Сиди и смотри, как какой-нибудь слизеринец с накачанными чарами бицепсами будет корчить из себя героя!
— И самое ужасное, — не унимался Рон, — они даже не дадут мне шанса. Ни единого шанса. Да я бы, может, и не прошёл, но я бы попробовал!
Гарри молча наблюдал за этим буйством обиды. «Неужели, — размышлял Гарри, глядя на друга, — он и вправду верит, что у него есть хоть малейший шанс выиграть этот турнир? Или хотя бы выжить в нём?»
Гриффиндорцев отличают смелость и отвага. Но можно ли было назвать смелостью желание Рона ринуться в эту мясорубку?
Гарри видел смелость иначе. Для него её суть была не в отсутствии страха, а в действии, совершённом вопреки. Истинно смелый человек — это тот, кто, чувствуя ледяную дрожь ужаса, всё же делает шаг вперёд. Он видел разницу между такой, выстраданной храбростью и безрассудной удалью.
Друзья дошли до входа в гриффиндорскую башню. Назвали пароль Полной Даме. Портрет развернулся, открыв проем в стене.
Гарри, Рон и Невилл поднялись в свою спальню. Дин и Симус уже спали;
Устроившись в теплых кроватях, они слушали бурю за окном. В темноте Рон сонно пробормотал, что тоже мог бы участвовать в Турнире, если бы Фред и Джордж нашли способ.
Гарри же, отвернувшись, вовсе не собирался спать. Хоть он и не хотел участвовать в турнире, ничто не могло помешать ему мечтать. Перед его внутренним взором разворачивались ослепительные видения: вот он, обманув судью, становится чемпионом Хогвартса, стоит под рукоплескания ликующей толпы, держа в руках кубок… Особенно ярко в толпе сияло лицо Гермионы, полное восхищения. Гарри улыбнулся в подушку, радуясь, что Рон этого не видит.
Глава 3. Мама
За завтраком Гарри, Рон и Гермиона изучали расписание. Рон обрадовался урокам на свежем воздухе, но расстроился, что Уход за магическими существами будет со слизеринцами.
Затем пришла совами утренняя почта. Гарри с надеждой смотрел на сов, но письма от Сириуса не было, что его очень огорчило.
