свои перебинтованные руки. — Звучит как название дурацкого сериала. Но, похоже, это про меня.
Я повернулась к Миле, которая смотрела на меня, открыв рот.
— Мила, — сказала я твердо. — Во-первых, принеси мне поесть. Чего-нибудь мясного и побольше. Во-вторых, рассказывай все, что знаешь про эту леди Маргарет и про то, кто еще тут точит зуб на бедную сиротку. И в-третьих...
Я подмигнула ей в зеркало. Девчонка вздрогнула, но в ее глазах впервые за весь разговор мелькнуло что-то, похожее на интерес.
— ...готовься, подруга. Кажется, в этом доме грядут большие перемены. И пусть тогда боги помогут тем, кто встанет у нас на пути. Потому что я, мать его, леди Ашфорд, и я только что воскресла. А воскресшие, как известно, бывают очень злыми.
Глава 2. Спойлер от подсознания
Мила принесла еду. Если это можно было назвать едой. Я ожидала чего-то эпического: жареных кабанов, запеченных лебедей или хотя бы тазик оливье. Но передо мной поставили поднос, на котором красовалась тарелка с жидкой овсянкой, чашка какого-то травяного взвара и тонюсенький ломтик сыра.
— Это что? — спросила я, ткнув ложкой в кашу. — Диетическое питание для анорексичек?
— Миледи, — Мила виновато потупилась. — Леди Маргарет распорядилась, чтобы вам давали только легкую пищу. Она сказала, что после такого потрясения желудок должен отдыхать, а переедание может вызвать помутнение рассудка.
Я хмыкнула. Старая карга не только завещание мое хотела надыбать, но и решила меня голодом уморить, чтобы я точно не оклемалась. Или, что еще вероятнее, просто экономила на моем содержании, пока я в беспамятстве.
— Слушай сюда, подруга, — я пододвинула к себе тарелку с овсянкой, но есть не стала. — Давай расклад. Кто есть кто в этом гадюшнике. Только быстро и без придворных реверансов. Кому я — друг, кому — враг, кому — просто денежный мешок?
Мила оглянулась на дверь, понизила голос до шепота и начала:
— Леди Маргарет Форсайт — ваша компаньонка. Ее покойный батюшка, ваш отец, назначил ее вашей опекуншей до вашего совершеннолетия или замужества. Она ведет все ваши дела, распоряжается поместьями и счетами.
— О, как мило, — перебила я. — То есть эта мымра имеет доступ к моим бабкам?
— Да, миледи, — кивнула Мила. — Полный доступ. Она говорит, что вы еще слишком молоды и неразумны, чтобы управлять таким состоянием. А после помолвки с его высочеством она стала еще более... требовательной.
— Требовательной в чем?
— Она часто говорит, что вы должны быть благодарны судьбе, что такая сирота, как вы, вообще удостоилась чести стать невестой принца. Что без нее вы бы давно прозябали в захолустье. И что его высочество Теодор — это лучшее, что могло с вами случиться, — Мила скривилась, явно повторяя чужие слова.
— Ага, лучшее, — я кивнула на свои перебинтованные запястья. — До лучшего уже чуть не довела.
— Миледи, — Мила вдруг порывисто схватила меня за руку. — Я не должна этого говорить, но... леди Маргарет дружит с фрейлиной Алисией. С той самой, из-за которой принц вас опозорил.
Я присвистнула. Ну конечно! Компаньонка, которая должна беречь мои интересы, водит шашни с разлучницей. Классика жанра.
— А что за Алисия вообще? — спросила я, пытаясь выудить из обрывочных воспоминаний Эвелины больше информации. — Из богатеньких? С родовым проклятием? Дочь императора в изгнании?
— Нет, миледи, — Мила покачала головой. — Алисия Вуд — дочь обедневшего баронета из северной провинции. Она приехала в столицу полгода назад, искала место фрейлины при дворе. Леди Маргарет помогла ей попасть в свиту принцессы. А дальше... дальше вы знаете.
Я знала. Картинка всплыла перед глазами: та самая хрупкая блондинка на балу, которая смотрела на Эвелину с жалостью, пока принц поливал ее грязью. И в этой жалости не было ни капли сочувствия — одно только сладкое превосходство. Ах ты ж, стерва в овечьей шкуре!
— Кто еще в доме? — спросила я, отодвигая овсянку. Есть расхотелось окончательно.
— Управляющий, мистер Грейвз. Он стар, немощен и давно отошел от дел, все фактически леди Маргарет заправляет. Дворецкий Джоэнс — он на стороне леди Маргарет, потому что она ему приплачивает. Повариха миссис Хадсон — та вас жалеет, но боится перечить опекунше. Горничные... большинство из них шпионят для леди Маргарет. Я одна, — Мила всхлипнула. — Я одна, миледи, потому что вы меня когда-то от нищеты спасли. Вы взяли меня из приюта, когда мне было десять. Вы меня кормили, одевали, грамоте учили. Я вам жизнью обязана.
Я посмотрела на эту худенькую, перепуганную девчонку. Она тряслась, как осиновый лист, но в глазах горела такая преданность, что у меня внутри что-то дрогнуло. Эвелина, оказывается, была не такой уж и дурой, раз сумела воспитать такую верность.
— Ладно, Мила, — я похлопала ее по руке. — Считай, что мы теперь с тобой в одной упряжке. Врагов мы выявили, друзей у нас... пока только ты. Но это уже победа.
Я встала, чувствуя, что голова уже не так кружится. Адреналин и злость — лучшие лекарства.
— А теперь, — я оглядела комнату. — Где здесь могут храниться личные вещи Эвелины? Ну, мои то есть? Дневники, письма, записочки интимные?
Мила замялась, но потом подошла к секретеру в углу комнаты и открыла потайную крышку.
— Здесь, миледи. Вы всегда держали свои записи тут.
Я уселась обратно в кресло, Мила зажгла еще несколько свечей (в этом мире, кажется, даже днем царил полумрак), и я открыла первый попавшийся дневник.
Кожаный переплет, золотой обрез, замочек с ключиком (ключ, естественно, торчал в замке — Эвелина явно не ожидала, что кто-то покусится на ее тайны). Я открыла первую страницу и... меня стошнило. Мысленно, конечно, но факт.
«Дорогой дневник! Сегодня я снова видела его. Его Высочество кронпринц Теодор проезжал мимо моего экипажа верхом на белом коне (конь действительно был белым, я проверила!). Он взглянул на меня, и у меня остановилось сердце. Он такой прекрасный, такой недосягаемый, такой божественный! Я упала в обморок прямо в карете. Леди Маргарет сказала, что это неприлично, но я ничего не могла с собой поделать. Любовь — это болезнь, и я хочу болеть ею вечно!»
Я перевернула страницу. Дальше было еще лучше.
«Дорогой дневник! Сегодня на балу у герцогини Олдридж я танцевала с ним! Целых пять минут! Он
