и одарил солдат коротким, но многозначительным жестом благословения. Воины тут же расплылись в самодовольных улыбках, как будто этот жест был для них высшей наградой. Их спины выпрямились, а взгляды наполнились уверенностью, словно сам Господь ниспослал им свою милость. Похоже, инквизитор был здесь кем-то гораздо большим, чем просто человеком на службе у церкви. Его власть неоспоримо распространялась на всех.
Мы двинулись дальше через двор. Туман окутывал его, серыми клочьями стелился у ног, придавая месту зловещий вид. Вдалеке виднелись массивные стены какого-то замка, которые казались жутко мрачными в этом утреннем полумраке.
Впереди показалась черная карета, украшенная замысловатой резьбой. Казалось, сама тьма соткала эту повозку — столь глубок был ее цвет. Лошади, запряженные в карету, были такими же черными, с темными глазами и гривами, спадавшими на бок.
Я вздрогнула, увидев, что неподалеку возвышалась пустая виселица. Пустая петля, медленно покачивающаяся на легком ветерке, показалась дурным предвестником. Неужели меня ждет такой конец??? Сердце забилось быстрее, и изнутри поднялась волна страха, хотя я старалась не показывать её ни стражам, ни инквизитору.
Леомир, не торопясь, направился к карете. Его шаги были плавными, уверенными, словно он был здесь единственным, кто имел право решать, кому жить, а кому умереть. Грациозно открыл дверцу, не дожидаясь, пока это сделает кучер, и поднялся вовнутрь. Один из солдат толкнул меня в спину, заставив последовать за инквизитором. Я споткнулась, едва не упав, но смогла удержаться на ногах. Процедила пару нелестных эпитетов в адрес грубиянов и послушно поспешила вперед, стараясь не наступать на камни. В итоге, меня всё равно грубо затолкали в карету, и дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной.
Внутри было тесно и темно. Единственное сидение занимал Леомир. Его лицо всё ещё было скрыто под капюшоном, но подавляющая аура ощущалось во всём — в каждом дюйме этого мрачного пространства. Меня оставили стоять посреди кареты, с руками, связанными спереди грубой веревкой. Адски болели ноги, сбитые в кровь. Я огляделась, надеясь увидеть хоть какой-то уголок, где могла бы нормально присесть, но ничего не нашла. А в это время холодный взгляд инквизитора сверлил меня с откровенной ненавистью, которую он не захотел демонстрировать при солдатах.
Никакого выбора не оставалось — я была вынуждена опуститься на пол у его ног, как собака. Унижение достигло пика. Я чувствовала, как внутри закипает злость, как она разгорается, подобно пламени, готовому вырваться наружу. Я не понимала, за что мне это. Каким грехом я заслужила подобное испытание? Какая вина лежит на мне, что я оказалась в столь жалком состоянии? Мысли метались, беспокойно натыкаясь на одно и то же — почему? ПОЧЕМУ???
Когда я окончательно уселась, Леомир перестал обращать на меня внимание. Карета покатила по мостовой, и каждый ее рывок заставлял сжимать зубы. Колеса грохотали по неровным булыжникам, каждый скачок отдавался в разбитых ногах. Веревки на руках впивались в запястья, но я не позволила себе раскиснуть.
Ленка, крепись! Ты выберешься…
Ты ведь не сломалась, когда приходилось терпеть боль на ринге. И сейчас потерпишь. Думаю, ты всегда сможешь сбежать. Врежешь кому-нибудь в челюсть, оглушишь стражу и вырвешься из западни. Ты ведь сильная, разве не так? Это сейчас кажется, что путь к свободе закрыт, но всё может измениться в одно мгновение.
Я попыталась напрячь руки, проверяя, насколько крепки веревки. Проклятие, крепкие. Было бы у меня что-то острое…
Ощущение волокон, врезающихся в кожу, лишь подливало масла в огонь моего гнева. Всё тело пульсировало от боли, но эта боль лишь подстегивала меня не сдаваться.
Леомир сидел неподвижно, как будто его не касались ни тряска, ни мое присутствие. В этом мрачном человеке было что-то пугающе спокойное. Он знал, что держит ситуацию под полным контролем, но… он обольщается.
Я тихо выдохнула, скрывая внутреннюю бурю за внешним спокойствием. Пусть думают, что сломали меня. Пусть думают, что я смирилась. Но выход обязательно найдется, и тогда я кому-нибудь обязательно сломаю нос…
Глава 4
Символ
И снова камера. Холодная, тесная комната с каменными стенами, покрытыми мхом и влагой. Сквозь узкое окно едва проникал свет.
Я вздрогнула, увидев это мрачное место. Единственной мебелью здесь была старая деревянная лавка с грязным матрасом, набитым соломой. Массивная металлическая дверь с маленьким окошком для наблюдения захлопнулась вслед за мной с громким скрежетом.
Я поспешно взобралась на матрас и поджала ноги. Меня колотило от усталости, боли и холода.
— Хоть веревки развязали на руках, и то хорошо, — прошептала я, пытаясь себя приободрить. Но это не помогло.
Наконец-то я могу подумать о том, что со мной произошло. Почему я здесь? Как сюда попала? Что за ужасный мир? Может, это ад? Но нет, на ад не похоже. Думаю, там все-таки иначе.
Посмотрела на свои руки — расцарапанные, с обломанными ногтями. Они подрагивали от перенапряжения. Следы от веревок сходить будут, наверное, не один день.
Начала щупать свою одежду и только сейчас поняла: она же не моя! Подожди-ка… В этом жутком стрессе последних часов я просто не обратила внимания на то, что на мне старое драное платье старинного покроя.
Начала ощупывать голову и обнаружила, что волосы гораздо длиннее моих настоящих. Да, такого же темного цвета, всколоченные, ужасно грязные, но это не мои волосы!
Ошарашенно замерла, переваривая новость.
Это не мое тело!!!
Вот бы зеркало! Начала трогать свое лицо, но на ощупь оно казалось таким же, как мое прошлое. Потом закрыла глаза и тяжело выдохнула.
— С ума сойти. Неужели в этот мир перенеслось просто в мое сознание? Или, может, у меня глюки? Да нет. Боль в ногах такая реальная! Да и глюки что-то длятся слишком долго…
Так, чтобы сохранить рассудок, нужно как-то расслабиться. Да, я в чужом теле, в непонятном и ужасном мире. Меня почитают ведьмой, посадили в темницу, хотя я надеялась на лучший прием, честно говоря. Но я всё-таки жива, я дышу. Почти здорова, если не считать ран на ногах. А еще мои навыки со мной. Боксировать я точно могу, достаточно вспомнить последнюю стычку. Значит, у меня ещё всё очень неплохо…
Ладно. Как говорил тренер: «Выживают сильнейшие. Значит, мы точно выживем».
Я прилегла на вонючий матрас и закрыла глаза. Обняла себя, пытаясь согреться. Сон — лучшее лекарство. Посмотрим, что принесет мне следующий день.
* * *
Инквизитор вошел без стука. Лязг дверей был достаточно громким, чтобы разбудить меня и заставить вскочить с лавки. Тяжелые сапоги мужчины гулко стучали
