– не оглохнуть! Волк выдал Пете беруши.
– Может, Царица из-за дискотек такая неспокойная? Ученые говорят, громкие звуки вредят нервной системе! – Петя пытался докричаться до Волка. Но тот не ответил из-за огромных ватных затычек в ушах.
За дубовыми дверями было немного потише, но стоял резкий запах свежей краски. Коридор покрывали фрески, свежие росписи и таблички «Окрашено!» на трех языках.
На одной из стен висело объявление «Лифт временно не работает».
– А лестницу кто-то разобрал… – Волк глазами пересчитал отсутствующие ступеньки.
– Кажется, у нас неприятности. – Петя с интересом ткнул в сторону резво бегущего на него здоровяка с секирой наперевес. – Это кто?
Волк мог бы ответить, что он не гадалка и понятия не имеет, кто этот гостеприимный господин, но не стал. Потому что знал, что это стражник Илья. По-нашему – ЧОПовец.
Стражник остановился как вкопанный, снял шлем с лохматой рыжей головы, больше подходящей для рекламы шампуня, и дружелюбно оскалился во все оставшиеся двадцать три зуба:
– Вы куда?! Что, не видите: у нас капитальный ремонт! Подъем на второй этаж – строго по бельевой веревке снаружи дворца. Не забудьте предъявить приглашение! – Петя и Волк переглянулись. Пете представилась вереница наряженных заморских гостей и длиннобородых бояр, покорно поднимающихся по бельевой веревке с узелками. – Или пройдите через другое крыло здания, там не моя зона ответственности. Мне пора. Нас сейчас такая тусовка ждет!
Стражник ушел, пританцовывая в такт музыке. Видно, капитальный ремонт затянется.
– Я по веревке не хочу. – Петя ничего не имел против подъема по канату на уроках физкультуры, но являться таким экстравагантным образом на прием к незнакомой Царице посчитал излишним. Волк тоже так думал. Серый задумчиво огляделся и заметил сундук неподалеку. Здоровенный и без замка, зато с табличкой «На утилизацию».
– Вот мы и нашли, как дорогу в Царицыны покои срезать! – обрадовался Волк. – Петя, за мной! В сундук!
* * *
Петя и Волк, слегка заблудившись среди платьев, вынырнули из шкафа государыни. Стоят, не шелохнутся, смотрят, как Царица расчесывается. Частым гребнем по волосам ведет, а волосы у Царицы – загляденье, так сквозь гребень шелком и текут. Сарафан государыни золотом шит, юбки сборчатые до самой земли, шлейф по полу волочится. И стоит красота такая, в таз полированный смотрится. Заметила вошедших, плечом дернула, глаза скосила и говорит:
– Волк, ты мое зеркало высек розгами? Если нет, просто разбей его. Я добрая, у меня рука не поднимется.
Развернулась, оглядела Петю с головы до ног и поморщилась:
– Ты наш новый стражник? А почему тощий такой?
Неудобно стало Серому перед другом, покраснел он до кончика хвоста, хотя под шерстью это было незаметно.
– Петя, Ваше Величество, не стражник, – шаркнул лапой по персидскому ковру Волк. – Это школьник из Петербурга, он вас уговорит зеркало не губить.
Царица молча намазала губы клубникой вместо помады, бусы поправила. Перевернула таз, вернула его к рукомойнику. Подошла к столу, уставленному свадебными фотографиями, и ткнула в одну из них:
– Муж мой! Тот, что с короной на башке. Правитель он так себе, зато как поет! Я его через песни и полюбила. Встанет, бывало, в пять утра под окно моего терема и давай высокие ноты выводить да скипетром дирижировать. Однажды так разошелся, что скипетр из рук его вырвался и прямиком ко мне полетел. А я не промах – поймала.
– И что потом было? – полюбопытствовал Волк.
Царица продолжила:
– Вот Его Величество и заявил: раз поймала – должна замуж идти. Это как с букетом невесты, тоже нельзя отвертеться. И вообще, нет таких женщин, кто откажется царем повелевать. Прав, конечно… Но в последнее время у меня самооценка упала. – Царица с тоской взглянула в сторону пустующего серого квадрата на выбеленной стене. – Царь мой портрет снял и не говорит, куда убрал. Стыдится, что ли? И каково мне при этом в собственном дворце от зеркала гадости слушать? Только и умеет, что оскорблять. А ведь раньше я была всех румяней и белее…
– Одновременно? Спорно как-то… – засомневался Волк.
– Объективно, – отрезала Царица. – А теперь, представь себе, это наглое зеркало заявило: «Ты, конечно, всех милее», а потом сделало драматическую паузу и добавило: «почти». Так что оно «почти» не заслужило казни. Нечего было своей никому не нужной правдой меня расстраивать.
Царица поставила на стол банку с белой акриловой краской, достала оттуда кисть и легким движением руки провела ею по лицу.
– Вы так не станете милее. – Петя не то чтобы смыслил в косметике, но катастрофу чуял за километр. – Да еще и кожу испортите.
– И пускай, – махнула кисточкой Царица. Стол и занавеска покрылись изящными узорами в виде капель акриловой краски с подтеками. – Всё равно я больше не Миссис Тринадцатое царство. Не успела глазом моргнуть, как падчерица моя из гадкого утенка превратилась в гадкого подростка, а потом – в гадкую девицу на выданье. Гадкую, но, надо отдать должное, красивую. – Ее Величество с досадой закрыла банку и кинула в комод с омолаживающими кремами. – И вот теперь вместо балов в нашем дворце эти вечные «Туц-туц-туц». Она молода и популярна. Вот к кому точно не зарастет народная тропа. Буратино прибегал, за танец с ней согласился обратно поленом сделаться. А уж эти тридцать три богатыря, ох! Широченные, как шкафы, но если кто нападет – может нас голыми руками брать: у богатырей теперь занятие поважнее – добиться руки моей падчерицы. А она только смеется над всеми. Может, поэтому они сегодня не пришли. Кстати, а вы совершенно случайно не знаете, где продаются хрустальные гробы? В отделе «для дома и сада» точно нет, я проверяла.
В завершение драматического монолога в дверь просунулась чья-то золотоволосая голова в небольшой короне, свисающей на одно ухо, и заморгала голубыми глазами.
– Чего тебе, доченька? – надменно спросила Царица. – Выбрала жениха?
Та в ответ показала язык, а потом глубоко вздохнула:
– Что ж делать, если мне все нравятся? Останусь в девках на всю жизнь. – Она надула пузырь из жвачки и лопнула его. – А вам бы, маменька, поменьше с потухшим взглядом ходить. Батюшка вас любит, попробуйте и вы себя полюбить. Как искра в глазах появится, зеркало вас опять хвалить начнет, вот увидите. Ладно-ладно! Мне не верите, так хоть сходите за мудрым советом в Лукоморье. Сколько раз предлагала. Иначе уведут у вас «башку в короне». А то эта «башка» уже на Русалку заглядывается.
Не переставая улыбаться, падчерица откланялась и грациозно утанцевала назад.
Царица закрыла дверь в покои. Не захлопнула, а закрыла, что говорило об исключительном хладнокровии царственной персоны.
– Нет,
