тонкости не объясняй, я Пушкина читал, еще что-то помню, – сказал довольный Николай Семенович, но взглянул на Дуб и заволновался. Дерево действительно сильно изменилось: листва пожелтела, листья начали опадать. Под ногами шуршало, как в осеннем парке.
Белка пробежалась по стволу и грустно заключила:
– Уменьшился на три хвоста.
– Еще и Кот куда-то делся, – вздохнул дедушка. – Тоже уменьшился?
Как говорится, вспомни Кота, вот и он. Из дупла по очереди вываливались участники расследования и Ее Величество.
Николай Семенович в это время очень удачно наклонился за очередным орешком. Оборачивается, а там – чудо дивное: Царица в золотом платье, расшитом самоцветами. Статная, высокая, белолицая. И слегка чем-то недовольная.
– Господи! – дедушка сделал два шага назад, чтобы разглядеть гостью.
– Не господи, а Ваше Величество, – обиделась Царица. Машинально поправила волосы и огляделась по сторонам. – Это и есть Петербург? А где ваш царь?
– У нас царя нет. Есть президент, но он в Москве.
Николай Семенович улыбнулся во все, сколько там у него осталось, зубы. Он взял Царицу под ручку и галантно подвел к окну:
– Ваше Величество, посмотрите, красота какая. Вон соседний дом, площадка детская. Мусорные баки совсем рядом. Чтобы природу не загрязняли. Магазины в пешей доступности. Аптека. А вы сами откуда будете, Наше… То есть Ваше Величество?
Петя решил действовать на опережение:
С Дворцовой она! С туристами фотографируется. Очень хорошо в роль вжилась. Дед, ты не сбивай человека с творческого настроя и не вздумай выводить из дома. У нее знаешь сколько поклонников?
Царица даже сквозь краску зарделась:
– Поклонников? Что за чудный город!
– Челядь. Одна сплошная челядь. Не ровня вам, – выкрутился Волк.
В суете, очарованный Царицей, дедушка совсем забыл про Дуб и Кота. Но последний решил о себе напомнить:
– Готов помочь разобраться с чувствами, если только у вас нет таких проблем, как у Белки. Она сначала песни пела и орешки ела, а потом придумала ритуал – бросать скорлупу и ядра во всех без разбора. Ей кажется, что если она перестанет так поступать, то случится что-то плохое.
Дедушка пересчитал изумруды и погладил бороду:
– Может быть, она и права! Если бы не ваш «ритуал», сидел бы я сейчас без золота, а в перспективе – и без зубов. Пускай себе кидает.
Из-за самой густой ветки Дуба раздался плаксивый голос:
– Неужели вам совсем зверька не жалко? У нее же стресс, такое пережила, а вы издеваетесь!
Царица тут же приосанилась больше обычного и стала как будто выше и грознее. Она метнула свой фирменный грозный взгляд туда, откуда донесся голос, а потом принялась с плохо скрываемым отвращением разглядывать русалочий хвост.
– А-а-а-а… Это ты! Ну-ка, покажись, рыбонька моя, – сладко, но не очень убедительно попросила Царица. – Это на тебя мой муж заглядывался? Дай хоть погляжу, чем ты ему так люба.
Русалка выбралась из-за веток и поправила длинные струящиеся волосы, местами переплетенные водорослями:
– Если ваш муж – человек, не переживайте, пусть даже и заглядывается, я с человеческими мужчинами романов не завожу.
– Он не мужчина, а царь! – возмутилась Царица.
– Одно другому не мешает, – вставил свои пять копеек Волк и на всякий случай отошел подальше.
– Пожалуйста, поверьте мне, не знаю я никаких царей, кроме морского, – оправдывалась Русалка.
Ее Величество смягчилась:
– Мой точно не морской. Он и плавать-то не умеет. – Царица произнесла последние слова с такой гордостью, как будто неумение плавать относилось к самым выдающимся качествам самодержца. – Выходит, дразнила меня падчерица, чтобы затащить на мудрую беседу с вашим Котом.
– А кто же тогда всех жителей Лукоморья похитил? И Дуб наш? – растерялась рыбоподобная девица. – Мы думали, что это… – Волк ненавязчиво наступил Русалке на кончик хвоста. – Ой!
Царица ответила, что именно это их команда профессиональных сыщиков и пытается выяснить.
– Дайте мне зеркало! – приказала она и не глядя протянула руку. Ее Величество была полностью уверена, что ей немедленно подадут необходимый предмет.
Белка тут же принесла испуганную отражалку.
– Ну, здравствуй, предатель. – Царица взглянула на зеркало, как голодный гриф на запоздалого путника. – Скажи да всю правду доложи, отлучалась ли я в Лукоморье?
– Никогда, государыня, – затрещало зеркало. – Но, раз вы просили всю правду, то вы прекрасны, спору нет, но на свете всех милее…
Царица топнула ногой:
– Молчать! Мне неинтересно твое мнение. Спасибо, что подтвердило мое алиби, но…
Неизвестно, что бы выдала Царица отчаянно зажмурившемуся артефакту, но тут вмешался Николай Семенович:
– Ваше Величество, да не переживайте вы так! Эта китайская приблуда просто ничего в женской красоте не понимает. Я никого красивее вас не встречал.
Царица плюхнулась в кресло, достала из кармана веер, раскрыла его и милостиво улыбнулась:
– Ах, какой счастливый день! И муж мой, оказывается, на девиц не засматривается, и комплименты от такого приятного старца.
Дедушка, который считал, что он еще очень даже ничего для своих немалых лет, услышав слово «старец», схватился за сердце, но быстро взял себя в руки и продолжил:
– Не хотите ли чая пакетированного, государыня?
– Неси! И устриц тоже! Я здесь подожду. Петя, Волк, пожалуй, я домой попозже вернусь. Уж больно хочется послушать, как я хороша да прекрасна.
Дедушка почти бегом прошагал на кухню, глазами нашел кружку Варвары Николаевны с надписью «Настоящая королева» и бросил в нее пакетик индийского черного напитка с китайским ароматизатором.
– Это у вас что такое? – Ее Величество с изумлением смотрела на новенький электрочайник.
Дедушка решил подыграть «актрисе с Дворцовой площади»:
– Это у нас нынче самовары такие. Смотрите!
Царица еще никогда не видела, как в кружке появляется напиток, по виду похожий на иван-чай, а по запаху – на опилки.
– Так и быть, попробую я вашу заморскую забаву, авось не отравлюсь. Но, кажется, вы о чем-то забыли. Я притомилась, ожидая восхищений.
Николай Семенович еще никогда не был так близок к провалу. Но он точно знал, что любят девушки. Стихи!
– Я вам про это, – дедушка показал на очередной чайный пакетик, – могу стихи прочитать. Про любовь тоже, но их вспоминать надо. А у меня от волнения стихотворную память отшибло.
– Ах, как интересно! – Царица покосилась на надпись на чашке. – И вовсе я не королева, нечего обзываться. Ладно уж, читайте свои поэмы.
Дедушка откашлялся в кулак и с вдохновленным лицом исполнил приказ:
– На кухне наступило лето.
И спорят чайные пакеты,
Кто первым побежит к пруду
И встретит ложку на ходу.
На дне пруда лежит песок,
Он сахарный и белый!
Один пакетик с полки – скок! —
Несется
