Глава 3
Петя постучал по деревянному указателю с надписью «Лукоморье»:
– Эй, ты точно в ту сторону смотришь? Может, тебя сломали?
Указатель заскрипел (от негодования или от ветра – оставим на его совести).
– Петя, ты что это с указателями разговариваешь? – Волк тоже внимательно оглядел столб. Ничего необычного не заметил. – Думаешь, в сказку попал?
– А разве не так? Нам любой свидетель нужен. Даже деревянный.
За всё время пребывания в Лукоморье Петя и Волк не встретили ни одного человека, и не человека тоже. Вокруг, куда ни глянь, простиралась пустынная местность. У травы зудела мошка, добавляя уныния назойливым «з-з-з-з». Всё, вместе взятое, сильно беспокоило Волка. В иные времена Лукоморье кишмя кишело разными обитателями, купцами и отдыхающими.
А теперь – тишина.
Петя посмотрел на небо и тут же пожалел об этом. Надежды на то, что Белка-паникерша может ошибаться, рухнули. Прямо над головами Пети и Волка проплыло облако, похожее на хорошо откормленного дракона. Из-за порыва ветра «ящер» задел «хвостом» деревянный указатель, и обрывок облака закачался на столбе, постепенно теряя очертания. Солнце, которому полагалось стоять в зените, застенчиво выглядывало из-за облаков. Казалось, еще чуть-чуть, и Петя сможет прикоснуться к лоснящемуся боку светила. В общем, созерцание неба никакого удовольствия не доставляло, даже наоборот.
– Волк, тебе не кажется, что Белка была права и Лукоморье всё-таки схлопывается? – Петя постарался высказаться максимально деликатно. – Небо какое-то низковатое.
– Мне не кажется и тебе – тоже, – отрезал Волк. – Надо поспешить, иначе – конец сказке. Пошли на пляж!
– Волк, у нас нет времени загорать!
– Я не загораю. У меня шерсть. Но возле моря могут быть улики. Дуб-то был на берегу.
Друзья шагали по пустынному песчаному пляжу. А ветер бесшумно проносил мимо них кусты перекати-поля.
– Я вот чего не понимаю, – прервал молчание Петя. – По какому принципу работает Скатерть? Она вообще всё может проглотить? А потом вот так выдать обратно?
– В принципе, да. Правда, раньше она деревья не глотала, а выдавала что-нибудь вкусненькое. Пирожки там или борщ со сметанкой. Но чтобы целое дерево, согласен, – это перебор.
У самой воды стояла одинокая деревянная бочка с надписью: «Огурцы». От бочки нестерпимо пахло рассолом.
– От Лукоморья остались одни огурцы… – Петя озадаченно смотрел на находку. – Или всё не то, чем кажется, – он обошел бочку. – Всегда было интересно, как они в такой вот уместились?
– Кто?
– Царица с князем Гвидоном. Помнишь, у Пушкина: «В бочку с сыном посадили, засмолили, покатили и пустили в окиян…»?
– Помню, помню, – проворчал Волк. – Слышишь?
Из бочки донесся какой-то странный звук, напоминающий всхлип. Вряд ли огурцы (если они там были) могли бы рыдать в бочке.
Петя приподнялся на носочки и заглянул внутрь. В бочке скрывалась Русалка. Она сидела, обхватив руками хвост, и плакала.
– Как хорошо, что мы вас нашли! – Петя достал из кармана носовой платок. – Вы – наш единственный свидетель. – Русалка с явным удовольствием высморкалась и протянула платок обратно. – Оставьте себе! – сказал он. – Расскажите нам, пожалуйста, что здесь произошло?
Хвостатая девушка пожала плечами:
– Я не знаю. Честное слово, не знаю! Помню только, как богатыри парили над моей головой. Я еще подумала, что осень наступает, перелетные парни. А сама в бочке плыву! Никого не трогаю, ловлю волну! Потому что спорт экстремальный люблю. Но тут что-то не по плану пошло. Ветер еще сильнее стал, Дуб закряхтел, а волна поднялась да как накрыла меня и выбросила на берег! Но до этого я такого страху натерпелась! Боялась, что утону!
Петя сделал скидку на то, что Русалка немного не в себе, и аккуратно уточнил:
– Вы не можете утонуть.
– Не могу, но это не мешает бояться. Я девушка, мне положено. – Русалка захлопала мокрыми ресницами. – Так вот, выныриваю из бочки, гляжу: никого нет. И ничего нет. Кроме меня. Так что не помощница я вам. Ничего не видела.
Волк цеплялся за малейшую надежду:
– Может, слухи какие ходили? Ну, перед тем как всё случилось. Не могли же богатыри просто так по воздуху летать. И всё просто так исчезнуть не могло. Вдруг кто провинился перед кем-то жестоким и могучим.
Глаза Русалки опять наполнились слезами.
– Вот. – Русалка наклонилась и подняла со дна бочки бутылку, закупоренную деревянной пробкой. – По морю приплыла ко мне на днях. В ней – записка с проклятиями. Посмотрите!
Волк развернул свиток:
– А это точно тебе?
– Точно, читай! «Да чтоб ты, хвостатая, провалилась со своим Лукоморьем». У меня стадия отрицания сначала была! Я целых три секунды надеялась, что это – золотой рыбке. Но она милая.
– А еще рядом с текстом нарисована ты, пронзенная стрелой, – Петя прищурился и пытался разглядеть на записке еще какие-то зацепки.
Кто ищет, тот доищется. То есть найдет. В углу письма красовалась печать, слегка размытая водой.
– Волк, смотри, здесь печать какая-то, не могу разобрать.
– Я тоже не смогла. Поэтому не знаю, кому грустный смайлик отправить обратной бутылкой.
Волк повертел записку в лапах, вытаращил глаза и выпалил:
– Петя, ты только не падай. Это печать Царицы. На ней написано: «Царица, у которой зеркало-предатель». Просто не на русском, а на эсперанто. Язык такой искусственный, но красивый.
«Что ж, теперь надо срочно вывести на чистую воду преступника», – решил Петя. Имя которого они с Волком точно знали. Вернее, не знали. Царица и Царица. Никогда не говорила, как ее зовут. Конспиратор восьмидесятого уровня!
* * *
А в это время в Санкт-Петербурге Петин дедушка Николай Семенович возвращался домой в приподнятом настроении. Он медленно открыл входную дверь, поглаживая белую бороду:
– Я тебе новые витамины купил, будешь гуще, чем… Дуб! – Дедушка всмотрелся в открывшееся перед ним безобразие. «Безобразие» во всей красе лежало посреди комнаты и чуть-чуть шевелило увядающими листьями. – Точно – Дуб! Петя, а что это у нас дома дерево лежит? Это теперь так гербарии собираются? Тебе его высушить надо?
Белка услышала это, разбежалась и прыгнула прямиком на дедушкину голову с криками:
– Где небо? Где земля? Нельзя трогать Дуб, он сам ссохнется.
Дедушка схватил паникершу и поставил перед собой. Вообще, человека, чей внук регулярно исчезает в шкафу в компании говорящего Волка, трудно чем-нибудь удивить. Тем более говорящими белками. Или лежащими посреди комнаты деревьями. Николай Семенович и не удивился, только слегка озадачился:
– Какая ты чуднáя. Тонкоголосая. Или это я с витаминами перебрал и теперь мне всякое мерещится. Надо у Петра спросить.
Николай Семенович набрал телефон внука.
– Абонент находится в зоне действия
