Все кости ломаются с характерным хрустом, но с годами к этой боли привыкаешь. Ни у одной из нас не вырывается крик. Зато каждое чувство обостряется в разы. Зрение становится настолько острым, что в темноте я могу разглядеть спящую белку в дупле. Обоняние улавливает малейшие запахи, а слух улавливает шорохи, недоступные человеческому уху.
Мы открываем единую звуковую волну, и я киваю чёрному волку с васильковыми глазами и волнистой шерстью — это Динара. Затем, с приглушенным рычанием, я набираю скорость, стремительно передвигаясь на своих белоснежных лапах, улавливая характерный запах крови.
В лесу её много — каждое животное питается ею, особенно в глубинах лесной тьмы. Но мне нужен особый запах — чуть сладковатый, с нотками пряной падали.
«Это здесь, но я почему— то не чувствую запах нападающего», — рычит в моих мыслях голос Динары.
Я останавливаюсь, принюхиваясь к воздуху. Что— то здесь не так. Слишком чисто, слишком аккуратно. Словно кто— то намеренно стёр все следы своего присутствия.
«Может быть, он использовал что— то, чтобы скрыть свой запах?» — размышляю я вслух.
«Возможно», — соглашается Динара. — «Но зачем это темным?»
Чёрный волк склоняется к земле, тщательно обнюхивая почву, проводя лапами по влажной листве. Я же поднимаю белоснежную морду к небу, вдыхая все оттенки запахов, пытаясь уловить хоть малейший намёк на что— то необычное.
«Чувствую. Есть какая— то странная молекула…» — тихо рычу я, мысленно обращаясь к подруге.
«Ты про окислитель?» — раздается в моей голове ответ Динары.
И тут я нахожу… В лесной чаще не может быть никакой кислоты, этот запах просто не должен здесь существовать. Но я его чувствую — словно кровь окислилась, и при этом она странно фонит, нарушая все природные законы.
«Это невозможно…» — шепчет в моей голове голос Динары.
Я кружу по месту, пытаясь понять природу этого запаха. Что— то искусственное, что— то чужеродное смешано с естественной лесной симфонией ароматов.
С яростным рычанием я срываюсь с места, следуя за запахом. Через несколько километров замираю, увидев мужчину, который с трудом передвигает ноги. Его одежда разорвана в клочья, он словно волочит своё тело по земле, хватаясь за стволы деревьев в попытке отдышаться.
«Я не чувствую его запаха, Луна», — мысленно предупреждает меня Динара.
Не отвечая, я принимаю человеческую форму и прикрываюсь, используя свои длинные волосы, чтобы прикрыть грудь, а ладонью — лобок. Выхожу на более освещенный луной участок леса.
— Эй! Помощь нужна? — кричу я.
Мужчина оборачивается, и по его взгляду я понимаю, что он обычный человек, которому удалось спастись от недавнего нападения. Странно, но я не могу уловить его запах, хотя он должен пахнуть обычной человеческой сладостью…
Делаю шаг к нему под его внимательным тёмным взглядом. Когда он замечает меня полностью, его поведение резко меняется: он начинает часто сглатывать, дрожать, прищуриваться, а затем внезапно шипит:
— Беги!
Время словно останавливается, когда существо обнажает свой оскал — в его пасти гораздо больше клыков, чем у обычного оборотня. Его тело начинает меняться прямо на глазах: он бежит на меня, извиваясь в воздухе, и в считанных метрах передо мной возникает нечто невообразимое — создание, сочетающее в себе черты человека и оборотня.
Его глаза остаются человеческими, но пасть полна острых клыков. На гладком теле в хаотичном порядке растут участки шерсти. Волчьи уши подрагивают от ярости, но самое странное — я не чувствую ни запаха оборотня, ни человеческого аромата.
Я застываю в шоке, не в силах пошевелиться от ужаса и изумления. Но в последний момент перед нападением его сбивает с ног чёрный волк — Динара. Существо с рёвом вскакивает, хватает её за рёбра, поднимает над головой и с силой отбрасывает в ствол дерева. Подруга скулит от боли, а я, не теряя ни секунды, оборачиваюсь в волка.
В волчьем обличии я сильнее, быстрее, смертоноснее. В моей голове проносятся десятки вариантов атаки, потому что моя сила прокручивает перед мысленным взором возможные сценарии битвы.
Когда существо снова бросается на меня, я призываю всю силу. Две белоснежные лапы готовы к удару, а в голове уже выстроен точный план атаки. Я знаю каждый его возможный ход, каждую лазейку в его защите.
С рёвом срываюсь с места, готовясь встретить врага лицом к лицу. Мы сцепляемся, и он впивает свои когти в мои ребра, что и было предугадано, а дальше просто следствие моей силы, где я уже знала дальнейшие свои атаки и его, после чего я впиваюсь в его глотку и перекусываю ее зубами.
И обезглавленное чудовище на глазах принимает человеческий облик.
«Это что, блять, такое было?!» — раздаётся в моей голове яростное рычание подруги.
«Не человек и не оборотень. И оно не одно. За одно нападение с семьюдесятью тремя людьми оно бы не справилось», — рычу я в ответ, пытаясь осмыслить происходящее.
Вижу, как Динара пытается подняться, скуля от боли. Её лапы прижаты к рёбрам — это значит, что самостоятельно до машины она не доберётся. Ей срочно нужна помощь Севастьяна.
«Отпускай волка и садись верхом. Тебе нужна срочная помощь», — рычу я, а затем, подойдя ближе, опускаюсь брюхом к земле.
Динара, уже в человеческом обличии, с трудом забирается мне на загривок. Я срываюсь с места, слыша её болезненные стоны при каждом моём движении. Её тело содрогается от боли, но я стараюсь двигаться как можно плавнее.
Помогаю ей устроиться в машине, быстро надеваю одежду и выжимаю из своей Tesla максимум скорости. Динара задыхается, судорожно хватаясь за рёбра. Её лицо искажено от боли.
Когда до медицинского центра остаются считанные минуты, я звоню:
— Севастьян! На улицу! У Динары, кажется, блять, рёбра сломаны! — бросаю трубку и резко сворачиваю к центральному входу.
В этот момент каждая секунда кажется вечностью. Я молюсь, чтобы не опоздать, чтобы успеть помочь подруге… Её бледное лицо, искаженное от боли, до сих пор стоит перед глазами.
Только когда стая забирает её у меня, я опускаюсь, скользя по машине к земле. Мысли кружатся в голове, словно вихрь. Всё, что произошло, всё, что я видела, с чем столкнулась… Это не укладывается в привычную картину мира.
Я вспоминаю его глаза — человеческие, но полные звериной ярости. Его тело — смесь человека и оборотня, но без единого следа знакомого запаха. Существо, которое не вписывается ни в один известный мне вид.
И тут до меня доходит страшная правда. Мир больше не будет прежним. Очевидно, что это существо — не единственное. Значит, есть целая стая. Стая, о которой не знает ни одна из наших, ни наши старейшины.
Что же это за существа? Кто они такие? И главное — чего они хотят? Эти вопросы терзают мой разум, не давая покоя. Одно я знаю точно: мы столкнулись с чем— то настолько опасным, что за считанные секунды он может сломать ребра оборотню и швырнуть его на два с лишним метра. И это может изменить всё.
Нужно рассказать отцу. Он должен знать об этом. Но сначала — убедиться, что с Динарой всё будет в порядке. Она пострадала из— за меня, из— за того, что снова попыталась меня спасти.
Хватаю телефон из машины и бегу в центр, на ходу набирая отца:
— Папа!
— Сообщили, Луна. В курсе уже и еду к тебе, — перебивает он и отключается.
Сажусь в кресло у операционной и, затаив дыхание, жду новостей о состоянии Динары. Через двадцать минут выходит Севастьян и кивает, глядя поверх моей головы.
В нос ударяет родной запах, и, обернувшись, я вижу Альфу — своего отца. Его белоснежные волосы, как у меня, взъерошены, а в жёлтых, похожих на мои, глазах читается страх. Бородатый подбородок дрожит. Кивнув Севастьяну, папа находит меня взглядом и бросается ко мне с объятиями.
— Что это за выходки, Луна?! — рычит отец, хватая меня за плечо после объятий. — Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? Ты могла погибнуть!
Его голос дрожит от гнева и тревоги, а в глазах стоят непролитые слёзы. Он никогда не показывал слабости, но сейчас я вижу, как сильно он боится потерять меня.
