тёплого конского мяса. Билл, Аида и ещё две гнедые кобылы стояли в сарае в пятистах футах от главного двора, сразу за высокой стеной, окружавшей нижний уровень Когов. Я едва не сорвал металлическую дверь с петель, чтобы добраться до своего коня.
Я не стал тратить время на удила и узду. Просто взлетел на голую спину Билла и выбил его из стойла. Мой верный друг понимал с полуслова. Кэррион даже не успел перебежать двор, когда мы вылетели из распахнутых створок.
— Вернись внутрь! — рявкнул я.
— Нет!
— Боги и грешники… — выругался я, скача мимо него и наклоняясь вправо. Идиот ухватился за моё предплечье и перемахнул на Билла позади меня.
— Ты не хочешь спросить, где я научился так делать? — заорал контрабандист.
— Нет, — рыкнул я.
— Меня Лоррет обучил!
Если он ждал похвалы — пусть ждёт. В миле от нас раскинулась полоса рыхлого пепла и осыпающегося шлака, отделявшая нас от лиса. Обычно лошади осторожно пробирались по мёртвому, предательскому грунту, но сейчас не было времени. Билл сопел, фыркал и нёсся прямо на приближающихся пожирателей. Он даже не дрогнул.
— Вот так. Продолжай, — прошептал я. — Спасибо. Спасибо тебе.
Следовало оставить Кэрриона позади. Вампиров было куда больше, чем я заметил вначале. Двадцать? Тридцать? Больше, чем я мог бы сразить без магии по эту сторону Дарна. А этот контрабандист, не закаленный воин. Но солнце уже опустилось за горизонт. А если света было достаточно мало для вампиров, то и высокородные Санасрота скоро проснутся. Без сопровождения обратно через дворец этот идиот бы не прожил и нескольких секунд...
Мы сокращали расстояние.
Но и вампиры тоже.
Они всегда были голодны, а живые существа давным-давно не решались пересечь земли Санасрота. Безмозглые пешки Санасрота не упустили бы такой шанс.
Теперь я видел Оникса отчётливо.
Его чёрные кончики ушей были прижаты к черепу, пока он нёсся во всю прыть. Он прыгнул с камня, взлетая в воздух, белая вспышка на фоне сгущающихся сумерек, и снова ударился лапами о землю, взметая пепел.
— Давай же… — прошипел я сквозь зубы. — Давай. Беги.
Меньше мили. Расстояние между нами сокращалось… но и между вампирами и лисом тоже. Он устал, я видел это. Его язык болтался, словно знамя. Белки глаз были видны. Лисёнок был в ужасе.
Когда я заметил, что Кэррион вцепился в заднюю часть моего доспеха, было уже поздно. Без седла ему действительно больше не за что было держаться. Я сдержал ругательство, наклонился вперёд, прося Билла. Быстрее, ещё быстрее, он ни разу не споткнулся.
— Почти добрались! — выкрикнул Кэррион.
Я стиснул зубы так, что хрустнула челюсть.
— Держись!
Останавливаться было нельзя. Остановимся умрём. Я схватил прядь гривы Билла и в который раз за неделю взмолился богам, которых ненавидел.
Спаси лиса.
Спаси Билла.
Спаси лиса.
Спаси Билла.
Пожалуйста…
У вампиров пена летела из пастей. Их безумный вой наполнял воздух, когда мы приближались ближе, ближе, ближе.
Спаси лиса.
Спаси Билла.
Они были уже вплотную к Ониксу. Всего в волоске от него. Самый быстрый из них, самец в грязной рваной рубахе, рванул вперёд и тянулся к своей добыче. Билл всхрапнул, встал на дыбы, взвизгнул от ужаса. Его копыта скользнули по вулканическому стеклу, когда он пытался развернуться. Когти пожирателя скребнули по шерсти лиса, тот прыгнул…
Кэррион поймал его.
…И тут же слетел с Билла, соскальзывая назад с его крупа.
Боги и чертовы мученики!
— На ноги, Свифт! — заорал я. Рыжий принц прижимал Оникса к груди, пытаясь подняться. Он двигался быстро, но недостаточно. Я развернул Билла в крутом круге, повернулся к вампирам, и спрыгнул на землю.
— Спокойно, друг. Тише. Жди меня, — прошептал я ему. Затем выхватил Нимерель и началась резня. Меч бога источал чёрный дым, рассекая воздух. Там, где я взмахивал им, некротическая плоть и ломкие кости расходились, как мокрая бумага.
— Вытащи своё оружие, Свифт! — выкрикнул я.
Кэррион стоял на ногах. Саймон, его кинжал бога, был в руке. Оникс выскользнул из его рук и сейчас прятался между ног Билла, что совсем не помогало успокоить коня. Но Билл держался рядом, фыркая, переступая, с закатившимися от страха глазами, но слушался. Орда вампиров навалилась бы на нас с секунды на секунду.
— Сноси им головы! — заорал я. — И не облажайся, Кэррион!
— Не облажаюсь!
Он занял позицию рядом, приняв стойку и меня даже пронзило удивление. Движения были… почти правильными. И когда обезумевшие вампиры обрушились на нас, он не умер сразу же. Поразительно.
Серебро и фейская сталь рассекали воздух, рубя тварей. Большинство я крошил сам. Те немногие, кому удавалось проскочить ко мне и нацелиться на Кэрриона, тоже падали. Большинство даже с головами и всё ещё пытавшиеся убить его, но хотя бы он их добивал. Позади нас Оникс жалобно взвизгнул…
Семь вампиров.
Восемь…
К трём, сваленным Кэррионом, присоединился четвёртый.
Между нами и следующей волной оставалось футов сорок. Я схватил Кэрриона за шиворот и потащил назад к Биллу. Нам везло, но везение не бесконечно. Я подхватил Оникса и запрыгнул на Билла, вытягивая Свифта за собой.
Аммонтраейт возвышался впереди как сжатый кулак с костяшками-вышками, пронзающий туман. Не дворец, а крепость.
Я вцепился в гриву Билла, вознёс последнюю молитву богам и мы понеслись, как ветер.
К тому времени, как мы добрались до Механизмов, ад уже проснулся и точил зубы. По обе стороны, Высокородные и низкородные, высовывались из-за обсидиановых стен, что охраняли маленький город у подножия Аммонтраейта, и смотрели на нас чудовищными глазами, полными голода и осуждения, пока Билл нехотя плёлся обратно к сараю. Лоррет ждал нас там, сложив руки на груди, с глубокой мрачной складкой на лице.
— Клянусь всеми богами. Выходишь из комнаты, говоришь «скоро вернусь». А потом я вижу, как ты несёшься через мёртвые поля, прямиком на мертвецов!
Кэррион простонал, сползая с Билла.
— А ты? Ты совсем обезумел? — прошипел Лоррет. Он сузил глаза и посмотрел на контрабандиста, будто реально мог разглядеть в нём воплощённую тупость.
— Не обращай внимания. Всего-то убил четырёх пожирателей и спас Кингфишеру жизнь. — Он попытался придать голосу свой обычный чертовски-беззаботный тон, но под ним звенела настоящая, свежая, только что пережитая тревога. Похоже, наша близость к смерти возымела на него нужный эффект.
Я убью его.
— Ты их
