и доверчиво.
— Исцеление это моя малая магия, — прошептал я ему. — Нам обоим повезло, что ты маленький.
Я ждал, когда ток магии согреет ладони. Я пользовался ею, чтобы лечить свои синяки, когда был юношей. Чинил сломанный палец и это почти полностью исчерпывало мои резервы. В детстве я жаловался матери, что мои дары исцеления слишком жалкие, но она смеялась и трепала мне волосы.
«Никогда не сомневайся в своих силах, милый. Каждый дар как подарок. И каждый окажется ровно достаточным, когда придёт время. Верь в себя. Ты всегда будешь достаточен».
Я молился, чтобы она была права, когда положил руки над раненой задней лапой лиса. Сначала я почувствовал сопротивление, барьер, который не уступал легко, как граница между мной и моими тенями. Но он всё же поддался, и боль хлынула в меня волной. Я поморщился.
— Что это? — спросила Саэрис. — Что происходит? Что ты делаешь?
Оникс всхлипнул. Он положил голову на мою ногу, его изнеможение просачивалось в меня через связь, которую я только что создал. Он был вымотан до костей, а лапа пульсировала от боли. Не сломана к счастью. Но трещина была. Он слишком долго бежал на ней.
— Кингфишер!
— Момент, Оша, — сказал я. — Поверь мне. Это недолго.
Я закрыл глаза и потянулся глубже. Не все феи имели доступ к малой магии. Малая магия не была частью врождённого дара, как мои тени. Это куда меньший резерв — небольшая склонность к отдельному виду магии. В отличие от врождённой, малая магия конечна.
Мои руки дрожали, пока я, сжав зубы, искал последние крохи исцеляющей энергии. Увидев её у себя в груди, я отдал всё Ониксу.
Лис содрогнулся, и через несколько секунд его частое дыхание начало успокаиваться. Боль отступила до слабого ноющего эха. Лапы исцелились. Кость срослась… но не полностью. Мне не хватило магии, чтобы довести исцеление до конца. Но её хватило. Остальное он восстановит сам.
Лис зевнул, дёрнул лапкой, просясь на свободу. Его шёрстка вновь стала чистой, кровь исчезла. Хромота почти пропала, когда он побежал обратно к своей хозяйке.
Глаза Саэрис расширились от изумления и облегчения, когда она наклонилась и подняла его.
— Но… как? — Она рассмеялась, когда лис уткнулся ей в шею и лизнул щёку. — Я не знала, что ты умеешь исцелять!
Я пожал плечами.
— Сейчас уже нет. Не умею. Я отдал ему то, что было.
Её радость чуть угасла.
— Но… если у тебя есть исцеляющая магия, разве она не восстанавливается? Как у Те Лены?
Я покачал головой.
— Некоторая магия так не работают, Оша.
Расскажу ей позже. Она ещё слишком мало знала об этом мире, о его народах и магии. Но это могло подождать. Оникс был в порядке. Она перестала плакать. Этого пока хватало.
— Значит, ты пожертвовал этой магией? Ради него? — спросила Саэрис. Боги, она была чертовски прекрасна. Лунный свет окрасил её кожу серебром, будто она сама излучала сияние.
Я кивнул.
Она не сразу нашла слова. Уткнулась лицом в шёрстку Оникса, вдохнула его запах. Когда подняла взгляд, её бровь изогнулась:
— Зачем? — спросила она. — Зачем было жертвовать?
Раньше я бы промолчал. Я не мог бы солгать, а правду не сказал бы. Но теперь… теперь столько произошло. Между нами всё изменилось. Правда сама сорвалась с губ:
— Разве ты не понимаешь? Ради того, чтобы сделать тебя счастливой, Оша, я бы пожертвовал куда большим. А чуть-чуть исцеляющей магии это пустяк.
До Гиллетри мы неделями ходили вокруг напряжения между нами, не решаясь приблизиться. А теперь её ладони и запястья были отмечены божественными узами. И мои тоже. Мы были друг у друга. Связаны. Это было странно… и восхитительно.
Так много ещё нужно было сказать.
Эта тяжесть повисла между нами… но та, в которую я боялся влюбиться, просто кивнула, с трудом скрывая улыбку:
— Понятно. А я уж думала, ты передумал насчёт Оникса.
Я тоже попытался не улыбаться. Не мог отвести взгляд. Боги, какая же она красивая.
— О нет, — тихо пробормотал я. — Я всё ещё думаю, что из него вышла бы отличная шапка.
ГЛАВА 1 – Клыки ада
САЭРИС
Платье было создано для греха.
Чёрное.
Без бретелек.
Полупрозрачное.
Разрез сбоку был таким высоким, что о нижнем белье невозможно было и думать. Ткань обтягивала моё тело, словно вторая кожа, поблёскивая при каждом луче света, будто была сшита из самого ночного неба. Длинные перчатки из того же материала закрывали мои руки и казалось, я окунула их по локоть в мерцающие чернила. Это не имело ничего общего с теми нарядами, в которые Эверлейн наряжала меня, когда я впервые прибыла в Зимний дворец. Это было… иным. Элегантным. Ошеломительным. До боли сексуальным.
Я не узнавала женщину в зеркале, стоящую во весь рост в своей ванной… и на то была причина. Странное существо, смотрящее на меня оттуда, уже не было женщиной. Больше нет. Когда-то она была ей, но теперь это гибрид феи и вампира, отмеченный богами.
Я была той же самой, и одновременно нет. Бессмертие, возможно, высушило плоть на костях других, делая их изящными. Меня же оно наполнило там, где Зилварен морил меня голодом. Мои скулы стали округлее, губы полнее. Бёдра, грудь, задница: всё это у меня было и прежде, но теперь… теперь они действительно были.
Как и каждый раз за последние сорок восемь часов, когда я ловила себя на взгляде в зеркало, моё внимание неизменно цеплялось за кончики заострённых ушей, выглядывающих из тёмных волн моих волос. Реальность будто перекашивалась и вновь вставала на место, стоило мне увидеть их. В конце концов, я выглядела ровно так, как рисовала меня мать Фишера.
Это было по-настоящему.
Я была феей.
Я была вампиром.
Сзади раздалось выразительное покашливание, нарушившее тишину.
— Ну, если никто другой этого не скажет, то скажу я. Ты выглядишь чертовски соблазнительно, Саэрис Фейн.
Я повернулась, нахмурившись, заранее готовясь к последствиям, которые потянутся за такой репликой.
В огромной гардеробной находились трое мужчин, и от каждого из них струилось столько тестостерона, что воздух казался густым от него.
У большого окна в последних лучах заката стоял Таладей; золото света разгоралось на его серебристых волосах, обрисовывая черты лица тонкими бликами. Теперь я чувствовала его эмоции. Была связана с ним так, как мне не нравилось.
