три.
У меня внутри все переворачивается. Этот кто-то, должно быть, действительно в отчаянии, раз покупает столько тоников сразу. Но я не могу заставить себя переживать из-за его несчастья. У меня своих проблем хватает.
— Когда ты получишь еще?
— Следующая поставка будет только через три дня.
Я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Перрин облокачивается на прилавок между нами и вздыхает, черты его сурового лица смягчаются.
— Сходи к Голинту. Он берет на десять процентов больше, но его поставщик доставляет товар три раза в неделю. У него наверняка есть в наличии.
— Спасибо.
Только у Голинта его тоже нет.
Как и у следующего аптекаря в пяти кварталах к западу.
Меня охватывает паника. Кто-то скупает именно те тоники для легких, которые нужны моему брату.
Все до единого.
Я бы знала, если бы в Торне произошла внезапная вспышка легочной болезни. Так кому потребовались все эти тоники? И зачем?
К тому времени, когда я добираюсь до дома, солнце уже поднимается над городом на востоке, и Торн вокруг меня постепенно просыпается.
В этом районе семьи ютятся в инсулах, где в каждой квартире набивается до полусотни человек, а некоторые из них вздымаются на семь уровней. Квартира на первом этаже — это роскошь, которую я никогда не воспринимала как должное. Благодаря отцу моей матери мы смогли вырасти, не опасаясь выселения.
Знакомый силуэт дома вырисовывается среди беспорядочных построек на нашей улице. Зажатый между двумя более высокими инсулами, фасад представляет собой смесь потрепанного погодой камня и дерева, а плющ упрямо цепляется за трещины в камне, как будто сама природа пытается удержать здание от разрушения.
За темной деревянной дверью мой брат ждет тоник, которого у меня нет.
Страх растет внутри меня. До этого момента самым большим риском для жизни Эва было наше бедственное финансовое положение. Я берусь за любую работу, чтобы свести концы с концами. Но без тоника…
Эврен умрет.
У меня кружится голова, легкие сжимаются так, что я едва не пропускаю мужчину, прислонившегося к стене моего дома, его фигура наполовину скрыта в тени. Судя по элегантному пальто и начищенным ботинкам, он не из Торна. Волосы у меня на затылке встают дыбом.
— Кто вы?
Он улыбается, сверкая клыками.
Вампир.
Старый, могущественный вампир, судя по холоду, исходящему от него.
Кашель Эврена разрывает ночь, его слышно даже через деревянные ставни.
Улыбка вампира становится еще шире.
— Меня зовут Бран. Я служу императору.
Живот сводит судорогой. В то время как силы, отмеченные сигилом, можно увидеть и ощутить, вампиры повелевают невидимым. Они искривляют тени, чтобы скрыть свои движения, создают иллюзии, которые меняют реальность, используют телекинез, чтобы нанести удар без предупреждения… Их силы варьируются от тонких, тихих манипуляций до такого всепоглощающего контроля, который заставляет их жертв подвергать сомнению все, что они считали очевидным.
Я уверенно встаю между вампиром и дверью. Бран не может войти без приглашения. Но он все еще может попытаться выманить моих братьев.
— И чего ты хочешь, Бран?
Вампир поднимает бледную руку, показывая два стеклянных флакона с ярко-фиолетовой жидкостью. Каждый волосок на моем теле встает дыбом.
Тоник для легких.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не броситься на него. Но мои скорость и сила ничтожны по сравнению с вампиром. И если Бран действительно служит императору, он, вероятно, еще могущественнее, чем я предположила вначале.
Он улыбается, щеки собираются складками, но глаза остаются пустыми.
— Мне нужны твои особые навыки.
— У меня нет навыков. Я иногда подрабатываю телохранителем. Это все.
Он поднимает бровь, услышав мой ровный тон.
— И все же шесть лет назад ты выиграла «Пески».
У меня перед глазами все плывет, и я едва сдерживаюсь, чтобы не прислониться к двери.
Победа в «Песках» опасна. И я все равно сделала это, потому что у меня не было выбора. В процессе я заявила тем, кто смотрел, что я — опытный убийца. Имена победителей известны всем. А убийцы ценятся в этой империи.
Вампир шпионил за нами. Он точно знает, что нам нужно, и именно он скупил тоники. Я в этом уверена.
Мои губы немеют.
— Ты должен уйти.
Бран делает шаг ближе, и в моей голове проясняется, пульс выравнивается. Может, я и не смогу убить его, но точно причиню боль, прежде чем умру.
Он замирает и медленно поднимает руки перед собой, словно перед загнанным в угол зверем.
— Пройди «Раскол», и я спасу жизнь твоего брата.
Из дома снова доносится кашель, как будто подчеркивая актуальность предложения вампира.
— Не заинтересована.
— Твой брат очень болен. Тебе едва удается поддерживать его жизнь.
Моя рука сжимает рукоять кинжала. Типично для вампира — выяснить, в чем я больше всего нуждаюсь, и предложить мне это под видом доброты. Это не первый раз, когда кто-то пытается заплатить, чтобы я сражалась. Но такого не происходило уже много лет. И никто раньше не пытался заставить меня обнажить меч ради императора.
Пройти «Раскол» — означает попасть в гвардию Президиума, созданную для защиты императора, его порочной семьи и Синдиката помеченных сигилами.
Чтобы победить в «Расколе», гладиаторы должны трижды выйти на императорскую арену в ходе так называемых «Триа проэлия3». Я не выживу даже в первом. Я не сражалась шесть лет. Я стала медленнее, а моя лодыжка…
Я качаю головой, глядя на вампира. Это не имеет смысла. Тысячи людей тренируются день и ночь, чтобы получить шанс стать одним из ста гладиаторов, которые каждый сезон выходят на арену «Раскола».
— Скажи мне, чего ты хочешь на самом деле.
Бран улыбается, старательно пряча клыки. Милый, не представляющий угрозы вампир.
— Ты пройдешь через «Раскол», а потом, когда придет время, убьешь кое-кого очень важного.
— Кого?
В глазах Брана вспыхивает ненависть.
— Валлиуса Корвуса.
Я не могу сдержать смех. Это, должно быть, какая-то ужасная шутка.
— Императора? Самого могущественного и охраняемого мужчину на этом континенте?
— Я помогу тебе выполнить эту задачу.
— О, тогда все в порядке, — говорю я. — Звучит как план.
Он коротко кивает, а затем прищуривается.
— Сарказм.
— Послушай. Я не убийца. Уверена, ты найдешь кучу людей, которые гораздо лучше подходят для такой задачи.
Он улыбается, но его взгляд остается жестким.
— Поверь в себя, и ты сможешь достичь практически всего.
— Над твоей мотивационной речью стоило бы еще поработать. Ты хочешь, чтобы я победила в «Расколе», вступила в гвардию Президиума и убила самого могущественного человека в этом королевстве в обмен на тоник для легких?
Он хмурится, глядя на меня.
— Конечно, нет. Сражайся за императора, убей
