глаза, холодные, как лёд, поднялись на меня. Он был красив — широкие плечи, тёмные волосы, идеально сидящий камзол. Но теперь я видела в нём только ложь. Рядом стояли слуги, а за его спиной — стражник. Эвридии не было. Хорошо.
— Ливия, — его голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. — Ты выглядишь... неважно.
Я сжала губы, заставляя себя не реагировать. Он ждал, что я начну оправдываться, краснеть, как обычно. Но не сегодня. Я села напротив, не улыбаясь, не глядя в его глаза.
— Упала с лестницы, — сказала я холодно. — Бывает.
Он прищурился, явно не ожидая такого тона. Слуги поставили передо мной тарелку: яйца, хлеб, фрукты. Я взяла вилку, но аппетита не было. Боль в рёбрах напоминала о себе с каждым движением.
— Ты не ответила вчера на мой зов, — сказал Рейнхард, отрезая кусок мяса. — Это невежливо.
— Я была занята, — ответила я, глядя на тарелку. — Устала.
Он замолчал. Я чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз. Пусть гадает. Пусть думает, что я знаю. Воспоминания Ливии подсказывали: он ненавидит, когда его игнорируют. Сейчас он ждал моей обычной покорности, мольбы о внимании. Но я молчала, медленно жуя хлеб.
— Ливия, — его голос стал резче, — что с тобой? Ты ведёшь себя странно.
Я посмотрела на него — впервые за утро. Его глаза сузились, в них мелькнула тень беспокойства. Хорошо. Пусть нервничает.
— Странно? — я подняла бровь, копируя его собственную манеру. — Может, я просто устала быть "бесплатным приложением".
Его вилка замерла. Слуги переглянулись, но быстро опустили глаза. Рейнхард наклонился вперёд, его лицо стало жёстче.
— Что ты сказала? — голос был тихим, но опасным.
Я выдержала его взгляд, хотя сердце колотилось. Полина во мне знала, как держать лицо. Я не Ливия, готовая плакать от его слов.
— Ничего, — ответила я, отводя взгляд. — Просто устала. Пойду отдыхать.
Я встала, не доев, и пошла к выходу. Он схватил меня за запястье — не сильно, но достаточно, чтобы я остановилась. Его пальцы были тёплыми, но я выдернула руку, не глядя на него.
— Не трогай меня, — сказала я тихо, но твёрдо. — Я не в настроении.
Он отпустил, но я чувствовала его взгляд в спину. Удивление, раздражение, может, даже тень вины. Но мне было всё равно. Я вышла, чувствуя, как гнев и решимость растут. Он не получит меня обратно. Никогда.
Вернувшись в покои, я закрыла дверь на засов. Сердце всё ещё колотилось. Я сделала первый шаг. Он увидел, что я не та, кем была. Теперь нужно готовиться. Бежать. Но как? Я села на кровать, пытаясь собрать мысли. Золото, карта, еда, лошадь. И главное — ребёнок. Я должна быть осторожной. Лекарь вернётся с отваром, это даст мне силы. А пока... нужно узнать дворец. Найти путь к сокровищнице. Воспоминания Ливии — моя карта. Я найду выход. И я уйду.
Глава 3. Тайные планы
День тянулся медленно, будто само время решило испытать моё терпение. Боль в рёбрах и висках утихла благодаря отвару лекаря Галена, но каждое движение всё ещё отдавалось ноющей тяжестью в теле.
Я сидела в покоях Ливии, глядя на закатное небо через высокое окно. Золотисто-розовые облака плыли над горизонтом, и на миг я вспомнила Москву — вечера, когда я смотрела на небо с балкона своей крошечной квартиры, мечтая о чём-то большем. Теперь я здесь, в теле Ливии, будущей императрицы Норвии, но вместо величия — только боль и предательство.
Я положила руку на живот, ощущая слабое тепло. Я должна бежать. Я защищу ребёнка и себя. И я справлюсь.
Завтрак с Рейнхардом оставил во мне странное чувство. Его удивлённый взгляд, когда я отстранилась от его прикосновения, был почти победой. Он привык, что Ливия тает от его внимания, но я показала ему другую женщину — холодную, непроницаемую.
Пусть гадает. Пусть чувствует, что теряет контроль. Но это только начало. Чтобы уйти, мне нужно больше, чем решимость. Золото, еда, карта, лошадь. И всё это я должна добыть незаметно, под носом у стражи, слуг и самого Рейнхарда. Дворец — лабиринт, полный глаз и ушей, но воспоминания Ливии — моя карта. Она знала больше, чем казалось. Наивная, но умная, она наблюдала, запоминала, даже если никто этого не замечал.
Первый шаг — карта. Воспоминания Ливии подсказывали, что библиотека находится в восточном крыле, за тронным залом. Ливия любила читать, хотя двор смеялся над её "крестьянскими" вкусами. Она прятала книги под кроватью, боясь насмешек, но часто ускользала в библиотеку, когда никто не видел. Там хранились карты Норвии — огромной империи с городами, лесами, горами. Я должна найти дорогу на запад, к деревне, где жил отец Ливии. Три дня пути. Далеко, но возможно. Главное — не попасться.
Я вышла из покоев, когда солнце село, и дворец погрузился в сумрак. Коридоры были почти пусты, только редкие слуги мелькали в тенях, неся свечи или подносы. Я шла быстро, стараясь не хромать, хотя каждый шаг отзывался болью. Мраморные арки, гобелены с драконами, запах воска — всё это было знакомо благодаря Ливии. Но для меня дворец казался чужим, холодным, как музей. Я не принадлежала этому месту.
Библиотека встретила меня тишиной и запахом старой бумаги. Огромные шкафы с книгами тянулись до потолка, их тёмные полки казались бесконечными. В центре стоял длинный стол, заваленный свитками и картами. Я закрыла тяжёлую дверь, подперев её стулом — на случай, если кто-то решит войти. Свет от масляной лампы был тусклым, но мне хватило.
Я начала рыться в свитках, осторожно разворачивая их. Руки дрожали — не от страха, а от напряжения. Если меня поймают, вопросы неизбежны. А Рейнхард... он не должен знать.
Наконец я нашла карту Норвии. Большой пергамент, испещрённый линиями дорог, названиями городов и пометками. Столица, где я сейчас, была в центре. На западе — леса, горы, маленькая точка с надписью "Деревня Ветряных Холмов". Там жил отец Ливии, старый мельник.
Я провела пальцем по дороге, прикидывая путь. Три дня на лошади, если не останавливаться. Опасно, но реально. Я свернула карту, спрятала под платье, прижав к телу. Холод пергамента успокаивал.
— Что ты здесь делаешь? — голос за спиной заставил меня вздрогнуть.
Глава 3.1 путь к свободе
— Что ты здесь делаешь? — голос за спиной заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась. В дверях стоял старик в длинной мантии — библиотекарь, судя по воспоминаниям Ливии. Его звали мастер Эйдан, и он был одним из
