подумал в своей жизни. Тяжелое копье, направленное точной рукой центуриона примипила Гая Гелия Попликолы ударило его точно в голову. Битва еще продолжалась, но теперь парфяне сражались только за свои жизни.
Бежать на утомленных боем конях удалось немногим, Красс отправил преследовать беглецов всю кавалерию. Причем часть ее, не успев серьезно повоевать, имела свежих коней, способных догнать лучших лошадей убегающих парфян. Так что гнали бегущее войско. Потерявшее все значки и обоз миль десять. Легкая конница потеряла убитыми и ранеными каждого второго, а каждый третий оказался в плену. А из катафрактов уцелели только раненые, которые смогли ускакать в сторону от атакующей лавы римской тяжелой конницы. Все они попали в плен. Меньше повезло тем, кто вклинился в строй Шестого легиона. Разозленные потерями легионеры перерезали всех, включая раненых. Надо заметить, что в борьбе против такой конницы неплохо себя показали топоры на длинных древках.
Позднее один из центурионов Шестого легиона, Марк Фавоний Фацилис, предложил закрепить на укороченном копье с толстым древком небольшой топорик и крюк. Такое оружие позволяло колоть, при необходимости, как копьем, стаскивать всадников с коней и рубить лезвием топора защищенного доспехом противника.
Впрочем, это было позднее. А сразу после битвы, пока кавалерия продолжала преследовать противника, Красс выдвинул к стенам Карр резервный Четвертый легион и стоявшие во втором ряду центурии Пятого и Первого легионов. К ним добавились все арбалетчики, а также скрывавшиеся до того в лагере ауксиларии. Гарнизон Карр, состоявший из пяти сотен наемных пеших эллинских гоплитов и трех сотен наемников — арабов, отразить штурм даже при участии ополчения из горожан не надеялся. Да и не собирались горожане, подданные государства Осроена, воевать против римлян. Даже несмотря на то, что царь Осроены Абгар Второй признавал себя вассалом парфянского шахиншаха.
Это при том, что его отец Абгар Первый считался «союзником римского народа». К тому же и сам Абгар Второй всего десять лет назад вместе с легатом Луцием Афранием воевал против парфян. Поэтому архонты города без больших споров решили послать в римский лагерь делегацию из лучших граждан города. После непродолжительных переговоров Карры согласились выплатить контрибуцию, впрочем, весьма умеренную, и принять римский гарнизон. Наемники из городского гарнизона переходили на службу римской армии в качестве ауксилариев. Их Красс забрал с собой, отправляясь через пять дней в поход.
Он бы дал войскам отдохнуть и дольше, но полученные известия заставляли спешить. Потому что гражданская война между претендентами на престол грозила закончиться. Помещав Крассу воспользоваться моментом и захватить побольше территории и добычи.
Даже отправив почти половину войск против римлян, Ород II смог остановить вторжение армии Митридата III, второго претендента на престол. Два года назад два брата убили сидевшего на троне отца и немедленно сцепились между собой, устроив в стране кровопролитную гражданскую войну. А в позапрошлом году неудачник Митридат войну проиграл и вынужден был покинуть страну. Скитаясь по соседям, он всем властителям предлагал одолжить ему армию, за которую он расплатится «когда наши всадники въедут в Ктесифон» и он там всех своих противников посадит на кол. Но желающих отчего-то не находилось. Но в этом году у Митридата неожиданно появились неплохие деньги и возможность нанять наемников. Чем он и воспользовался, вторгнувшись полгода назад в Месопотамию. А теперь опять проиграл несколько битв, хотя первоначально сумел дойти даже до Вавилона.
Вот и пришлось Крассу спешно поднимать войска, чтобы не дать уроду Ороду побить его лучшего клиента. Готового, по духу заключенных ранее соглашений, признать Парфию вассалом Рима…
Принцепс и нищий
Принцепс и нищий
694 г. ab Urbe condita
Человек, пришедший в уже занятый мир,
если родители не в состоянии прокормить его
или если общество не в состоянии
воспользоваться его трудом,
не имеет ни малейшего права требовать
какого бы то ни было пропитания,
и в действительности он лишний на Земле.
Мальтус
Канис (Пес) считал себя «феликсом*». Не без оснований, поскольку ему везло больше, чем всей ватаге Вагуса (Бродяги), везло с самого раннего детства. Началось все с раннего детства. Канис был из «брошенных»*.
* Феликс — буквально переводят
«счасливчик»,
но точнее будет — «любимец Судьбы».
Напомню, что в римско-греческой традции
Судьба — нечто всемогущее,
чему подчиняются даже боги.
Брошенный — в античном Риме закон
позволял выбрасывать детей,
которых отец (родители) считали
нежеланными или при невозможности прокормить.
Обычно такие дети обычно
становились рабами,
либо попадали в бордели
для услаждения педофилов.
Ему очень повезло, что он оказался достаточно взрослым и самостоятельно выбрался с рыночной площади, на которой оставила его мать. Потом ему повезло, потому что он встретил не одного из круживших вокруг охотников за детьми, забиравших «брошенных» для перепродажи в рабство, а Вагуса. Среди многочисленных ватажек Субуры шайка «бродяг», во главе с ним выделялась крепкими дружескими отношениями между составлявшими шайку детьми, сплоченностью и постоянной взаимовыручкой. Именно поэтому небольшая, всего из одного взрослого, пяти парней и двух девчонок, группа сумела удержать свою территорию на втором этаже небольшой полуразрушенной инсулы. Дом, прозванный Домом Отбросов, о котором забыл даже сам домовладелец, стоял в конце одного из самых мрачных переулков Субуры, именуемого Болотным. Крыша и третий этаж его полуразвалились так, что дождь и ветер свободно проникали во все закоулки. Но второй этаж, как и первый, пока стояли и давали неплохое укрытие от непогоды. Поэтому на жилье, за которое, к тому же, не надо было платить, находилось немало охотников. И удержать его за собой группе из семи детей и одного взрослого было очень сложно. Но они смогли, причем и из-за великолепных бойцовых навыков Вагуса тоже. В всем Болотном переулке ни один человек, даже отставной легионер Тит по прозвищу Бык, не могли одолеть его. Вагус бился, ударяя не только руками, но и ногами, применяя всяческие хитрые уловки и умело уклоняясь от ударов и захватов противников. Кое-чему Вагус научил и своих парней. После того, как «Бродяги» несколько раз проучили местных и заглянувших в Болотный переулок бродяг, в переулке стало тихо. Тихо, конечно по меркам Субуры, где попойки, ссоры и драки были в порядке вещей. Они здесь могли продолжаться целую ночь до утра, или наоборот, длится с утра до ночи. Недаром сенаторы приказали построить стену, которая закрывала этот району от их взглядов.
Здесь в низине, на бывшем болоте, стояли самые дешевые и самые запущенные во всем Риме инсулы, заселенные самыми нищими из квиритов — пролетариями, а заодно
