столе появилась миска с зелёной лапшой и вторая, со столетним яйцом[5]. В жизни не пробовала подобных деликатесов. Даже не уверена, что хочу их попробовать. Над лапшой поднимался сероватый дымок.
— Я не смею!
— Ешь!
Матушка рявкнула так сердито, что я сама не помнила, как взялась за палочки и принялась уплетать лапшу. На столе появились две изящные чашки какой-то стариной династии, и госпожа Черепаха принялась разливать в них горячее вино. Сама она, к моему удивлению, ничего не ела и только пригубила свою чашку.
— Нам требуется иная пища, — пояснила матушка с лёгкой улыбкой. — К тому же вечером будет пир. В твою честь.
— Я не могу принять такую честь, — пробубнила я, отложив палочки. Матушка потрепала меня по руке.
— Моя первая дочь, — сказала она с улыбкой. — Хорошая послушная дочь.
На душе стало тепло. Кажется, даже родная мама не была со мной такой приветливой. Она всё время была недовольна моими оценками в школе… в школе… чему же я училась в этой школе?.. Каким-то ненужным вещам. Варварские языки… какие-то животные, какие-то странные значки, счёт… нет, не счёт. Что-то другое. Сложное. Какие-то грубые мирские знания. Зачем? Чем я занималась до вчерашнего дня?
— Не вспоминай, — шепнула матушка. — Это не к чему.
Я успокоилась.
* * *
После трапезы матушка отвела меня в комнату, где я проснулась сегодня утром. Утром ли? Сегодня ли?
— Я пришлю служанок, — сказала матушка. — Тебе надо отдохнуть перед пиром.
— Но я не устала…
Госпожа Черепаха погладила меня по лицу. Веки сделались тяжёлыми, в глаза словно насыпали песка.
— Ты устала, доченька, — прозвенел её голос. — Ты очень устала от жизни на земле.
Она исчезла и в комнату вплыли служанки.
Во сне ли это было или наяву?
Разноцветные рыбки плавали вокруг меня, развязывая пояс, снимая с плеч одежду. Как же они умудряются плавать в воздухе? Как же я умудряюсь дышать под водой?
Кто-то толкнул меня в грудь и я опрокинулась на кровать.
Глава 2
Свадебный пир
Когда я открыла глаза, рыбки-служанки проворно одевали меня в ярко-красный наряд. Такой красивый я видела только в музее. Там ещё была подпись… подпись… Ничего не помню. В памяти что-то шевельнулось, когда на мою голову опустилась корона с изображениями феникса. Это я знала. Знала с детства. Это знают все!
Прежде, чем я сумела вспомнить, служанки закрыли мою голову красным покрывалом.
Красный.
Цвет счастья и радости.
Цвет невесты.
Мир виделся смутно через платок. Кто-то подхватил меня под руки и тихо шепнул:
— Пойдёмте, барышня, нам пора.
* * *
Мы шли долго. Открывались и закрывались двери, мы поворачивали, поднимались и спускались. Казалось, этому пути не будет конца. Что происходит? Меня выдают замуж? Но за кого? А как же пир в мою честь? Нет… неужели?
Я остановилась и освободила руки.
— Что здесь происходит? — спросила я, приподнимая покрывало. — Куда вы меня ведёте?
Служанки с двух сторон заставили меня отпустить покрывало.
— Барышня, барышня, нельзя, нельзя, пойдёмте, — прозвенели их голоса. Они звучали так тихо, что мне приходилось напрягать слух, чтобы услышать.
— Я никуда не пойду, — сказала я решительней. Странно, но у меня словно прибавилось сил. Мир перестал колебаться, вот только заболела голова.
— Барышня, барышня, — запричитали служанки. — Вы должны слушаться госпожу. Вы должны идти. Вы…
— Лянь Шуйсянь! — раздалось откуда-то со стороны. — Проснись! Борись! Тебя одурманили! Борись!
Лянь. Это моя фамилия. Но кто звал меня?
Я сорвала покрывало. Служанки брызнули врассыпную, как рыбки в аквариуме. Шуйсянь — это моё имя. Как странно. Я стояла на дне реки. На самом деле на дне, под кривой наполовину сгнившей корягой. Мимо проплывали рыбы, вон из-под камня выглядывает рак. Вокруг меня несла свои воды река. Я заморгала. Как же это? Почему? Человек не может вот так вот стоять на дне и не задыхаться. Я, что, утонула? В волосах запутались какие-то водоросли. Вместо одежды на мне была спутанная рыбачья сеть. Что за бесовщина?..
— Лянь Шуйсянь! — повторил незнакомый голос.
— Кто ты? — откликнулась я. — Где ты?
— Вверх! — вместо ответа приказал голос. Стало понятно, что принадлежит он мужчине и доносится откуда-то сверху. — Вверх! Скорее!
Я подпрыгнула, но вода не торопилась меня выталкивать. Попробовала зацепиться за корягу. Мешала мысль, что незнакомый мужчина увидит меня в таком виде. Коряга была скользкая, а когда мне удалось ухватиться за неё и подтянуться, сломалась под моим весом. Я ударилась о песчаное дно, всё вокруг заколебалось…
* * *
Надо мной склонилась моя добрая матушка, которая заботливо помогла мне встать.
— Как ты нас напугала, Лин Сюин, — сказала она ласково. — Что произошло?
Моя прекрасная одежда не помялась и не испачкалась. Я лежала на каменном полу в просторном зале, украшенном драконами и фениксами.
— Мне так неловко, матушка, — сказала я, отводя взгляд. — Я доставила вам столько хлопот.
— Что ты, что ты, моя дорогая. Вставай. Вставай, пора идти. Все уже ждут.
Да. Все ждали только меня. Сегодня мои родители выдадут меня замуж за сына Дракона Горного Источника, который питает нашу реку.
* * *
Зал был большой, длинный и весь залит яркими огнями. Воздух дрожал, переливался и искрился. За столом сидели нарядные гости. Кто-то в стороне играл на пипе красивую и немного печальную музыку. Меня усадили рядом с матушкой, почтенной госпожой Черепахой. Все по очереди вставали и говорили хвалебные речи в мою честь, а я гадала, кто же, кто мой суженый.
Он встал последним. Лохматый юноша с тонкими усиками и оттопыренными ушами, одетый в нарядную, но заляпанную одежду.
— Нечего тут рассусоливать, — сказал он резко. — Цену набиваете. Говорите прямо — моя девушка?
Музыка смолкла, все зашептались.
— Горные драконы такие неотёсанные, — услышала я.
По моим щекам потекли слёзы.
Отец поднялся. Сейчас он откажет наглецу.
— Фэн Ченлун, — сказал отец вежливо, — я с радостью отдаю тебе мою любимую дочь Лин Сюин.
У меня в груди оборвалось сердце. Фэн Ченлун нетерпеливо протянул руку.
Кто-то подошёл сзади и вложил ему в руки две нефритовые чаши. Рыбки-служанки подплыли сзади и принялись толкать меня в спину. Как во сне я встала и покорно разделила вино с драконом. Мы отпили каждый из своей чаши и обменялись ими. Тем временем отец подписывал какие-то бумаги. Отбросив чаши, Фэн снова протянул руку. Серебристая рыбка подплыла и забрала из рук
