Тема оказалась интересной, перспективной, я активно работал, пошли публикации в научных изданиях. Но, к большому сожалению, обстоятельства внешнего порядка складывались в некую закономерность, которая сулила малоприятные перспективы. В ту пору деятельности Н. С. Хрущева то и дело затевались преобразования в государственном аппарате, во многом сомнительные, а порой просто нелепые. Приведу два наиболее показательных примера.
В 1957 г. законом «О дальнейшем совершенствовании организации управления промышленностью и строительством» вместо системы министерств были созданы советы народного хозяйства экономических административных районов. Всего их было 104, из них в РСФСР – 70. При этом упомянутый союзный закон безапелляционно объявил совнархозы «общегосударственными органами» управления промышленностью и строительством, возражения, как говорится, не рекомендовались, хотя элементарный здравый смысл отказывался это воспринимать. В самом деле, как можно, например, Мурманский совнархоз, действующий только на территории одноименной области, считать органом общегосударственного руководства!
Дело доходило до курьезов. Припоминается, в 1958 г., т. е. через год после образования совнархозов, Политиздат оперативно выпустил брошюру «Совнархозы в действии», автор которой, как говорится, «зажатый» нелепой формулировкой закона, «вывернулся» следующим образом: «Советы народного хозяйства, – написал он, – это – не местные органы. Это органы государственного управления на месте, в экономическом административном районе». Как известно, в скором времени пришлось восстанавливать министерскую систему управления.
Другой пример. В 1961 г. очередной пленум ЦК КПСС, ссылаясь на В. И. Ленина, единогласно постановил разделить областные и краевые Советы и их исполнительные комитеты на промышленные и сельские. Устанавливалось, что «в целях улучшения, укрепления, подъема, активизации и проч.» один Совет и его исполком будут руководить промышленностью, а другой Совет и его исполком той же области займутся сельским хозяйством.
Понятно, что в областях и краях необъятного Союза ССР с энтузиазмом принялись за приятные для начальников преобразования, поскольку их количество, как минимум, удваивалось и многие получали солидные повышения. Помнится, эта нелепая затея просуществовала менее года и обернулась своего рода трагедией для многих, ставших лишними, начальников.
Несколько моих московских друзей попали впросак. Воспользовавшись благоприятной конъюнктурой, быстро сочинили рукопись объемом 12 п. л. под названием «Ленинские принципы организации управления на современном этапе», где всячески расхваливали упомянутое решение пленума о разделении. Пикантность ситуации оказалась в том, что монография пошла в продажу одновременно с постановлением очередного Пленума, принятым единогласно, опять с ссылками на Ленина, однозначно отменившим постановление о разделении.
В итоге с разработкой управленческой темы пришлось покончить по соображениям бесперспективности в условиях волюнтаристских экспериментов.
Между тем, как говорится, неподалеку расположилось обширнейшее поле, ждущее своего чисто юридического исследования, совершенно неразработанное, своего рода «правовая целина». И на этой «целине» среди немногих случайных высказываний четко просматривается единственная «борозда», выполненная в 1964 г. Н. Г. Салищевой и названная «Административный процесс в СССР». В создании этой «борозды» участвовало издательство «Юридическая литература».
Благодарю судьбу за то, что в период нахлынувшей творческой депрессии меня «вынесло» на эту «целину», исследования которой стали главным содержанием моих научных усилил с тех пор и по настоящее время.
В ту пору особенно плодотворным оказался 1968 год, в течение которого были опубликованы монографии «Проблемы административного процесса» (М.: Юридическая литература), «Административно-процессуальные правоотношения» (Л.: Изд. Ленгосуниверситета), на юридическом факультете Ленинградского государственного университета успешно защищена докторская диссертация «Вопросы теории административно-процессуального права», которая, будучи соответствующим образом доработанной, опубликована в виде монографии «Административно-процессуальное право». Фактически монография стала первым в отечественном правоведении исследованием проблем новой отрасли права – административно-процессуального.
Таким образом в этот период стала выстраиваться, так сказать, административно-процессуальная составляющая единой авторской концепции. Она представляет собой систему основных положений и выводов отраслевого характера, впервые обоснованных автором.
В конспективном плане они состоят в следующем.
Поставлен вопрос о процессе как юридической категории, его основных особенностях, служебном назначении, главной цели – достижении правового результата.
Вопреки мнению о производности административного процесса от процессов гражданского и уголовного, показана связь каждого вида процесса с соответствующими ветвями государственной власти, в том числе административного процесса с властью исполнительной. В условиях расселения властей этот тезис приобретает особую практическую значимость.
Выдвинуто предложение о включении в административный процесс наряду с общепризнанными, производства по принятию нормативных актов государственного управления и производства по делам о поощрениях.
Исходя из широкого понимания административного процесса, его многообразной социальной роли, связей с системой исполнительной власти, выдвинуто положение о существовании необходимых оснований для признания административно-процессуальных норм в качестве самостоятельной процессуальной отрасли, а не процессуального института в рамках материального административного права, как это предлагается представителями «юрисдикционной» концепции административного процесса.
Исследован комплекс вопросов, связанных с особенностями административно-процессуальных норм, их содержанием, видами, показана их роль в «обслуживании» потребностей не только материального административного права, но и других материальных отраслей отечественного права. Выявлена специфика предмета регулирования административно-процессуальных норм.
Проведен анализ административно-процессуальных правоотношений, их понятия, содержания и видов, связей с соответствующими материальными правоотношениями, выявлены особенности объектов данных правоотношений.
Сложилось так, что одновременно формировалась и другая, условно говоря, общетеоретическая, составляющая авторской концепции. Содержание этой составляющей образуют следующие важнейшие положения, впервые сформулированные в нашей правовой литературе.
Обращено внимание на то, что применение методологии системного анализа к правовым явлениям с необходимостью приводит к признанию объективного существования такой фундаментальной категории, как единый предмет правового регулирования для всей системы отечественного права в целом. При этом подвергнуто критическому анализу состояние общей теории права, четвертая ни в прошлом, ни в настоящее время, признавая системную природу права, включающую общеизвестные уровни структуры, тем не менее на протяжении многих десятилетий ограничивается признанием наличия предмета регулирования лишь у отрасли права, т. е. у одного из элементов системы права. При таком подходе оказывается, что право как целостность своего предмета регулирования не имеет.
Предпринята попытка выявить в общих чертах структуру единого предмета правового регулирования.
Опираясь на реальное существование единого предмета правового регулирования, представляющего собой многообразную систему общественных отношений, объективно нуждающихся именно в правовом регулировании, обосновано существование единого метода правового регулирования.
Высказано мнение, согласно которому единый метод правового регулирования, отражающий потребности единого предмета и, следовательно, всей системы права в целом, а не отдельной отрасли, практически реализуется в трех типах правового регулирования – гражданско-правовом, административно-правовом и уголовно-правовом. Названные типы в совокупности охватывают потребности практически всех материальных отраслей отечественного права.
Единый метод правового регулирования, действие которого имеет конкретный выход – достижение правового результата, немыслим без соответствующей четко закрепленной процедуры его реализации, т. е. юридического процесса. Эта связь особенно проявляется во взаимодействии типа правового регулирования с соответствующим видом процесса, прежде всего гражданским, административным и уголовным.
