Павел снова взглянул на Асю, пристально посмотрел ей в глаза. Ася не выдержала взгляда, отвернулась.
Тоня встала на площадку, и электрокар тронулся.
Тоня обернулась к Асе:
— Ну, как тебе наш Павел? — Она испытующе посмотрела на Асю. Ася смутилась.
— Ничего… Симпатичный…
— Первый парень в цеху.
Тоня оглянулась. Павел подмигнул ей.
Штамповочный цех. У большого пресса стоит Сева. Ритмично поднимается и опускается штамп. Механизм выкатывает на транспортер готовые детали. У соседнего пресса работает высокая, на редкость стройная девушка в комбинезоне.
Голос Севы за кадром:
— В четыре кончается смена. В пять — бассейн. Половина седьмого надо быть в институте. Через неделю зачеты. О какой личной жизни может быть речь? Девятнадцать лет, а еще, стыдно сказать, ни разу по-настоящему не влюбился. То есть влюбляюсь я часто, но все это несерьезно. Вот сейчас, например, какая-то девчонка из электрички не выходит из головы. А что в ней такого? Обыкновенная подмосковная девчонка.
К Севе подошел Генка.
— Пригласи ее в театр, — говорит Генка.
— Кого? — удивился Сева.
— Катю, — Генка кивнул на девушку в комбинезоне. — У меня два билета в Театр Маяковского. На завтра. Ты погляди на нее. Самая интересная девушка в цехе. Высокая стройная блондинка, хороша собой, неглупа, к тому же неравнодушна к тебе. Два с полтиной, и билеты твои.
Сева взглянул на Катю. Катя заметила его взгляд, улыбнулась.
— Я бы пошел, — говорит Сева, — но завтра у брата день рождения.
Генка укоризненно покачал головой и подошел к Толику.
Утренняя электричка. Яркое солнце бьет в окна. Сева, Генка и Толик переходят из вагона в вагон. Сева оглянулся, увидел, что Генка застрял в тамбуре возле какой-то девушки. Он подтолкнул Толика.
— Генка зацепился…
Толик обернулся, увидел через дверь Генку, который оживленно, размахивая руками, что-то говорит смущающейся девушке. Толик пошел дальше. Сева двинулся за ним.
В вагоне идет обычная жизнь утренней электрички. До Севы и Толика доносятся обрывки разговоров.
— В кино сто лет не была, — слышится звонкий девичий голосок. — На работе ношусь как угорелая. Лелька в отпуске, Наташка рожает, Мирка замуж выскочила. Хоть вешайся, — смеется девушка.
За стеклом мелькают дачные постройки, церквушка, шоссе, по которому проносятся грузовики.
— Мужик, он и есть мужик, — слышится старушечий голос. — Я своего другой раз за ноги домой волокла, а сорок лет душа в душу прожили, царство ему небесное.
— Слыхал? — усмехнулся Сева.
Толик кивнул головой.
Ребята остановились, поджидая Генку.
— Старик небось как на свадьбе напился, так всю жизнь не просыхал, — смеется Сева, разглядывая скуластую старуху в аккуратно повязанном белом платочке, в черном плюшевом жакете.
И вдруг за спиной старухи он замечает Асю, сидящую у окна. Ася смотрит в окно, и Сева видит только краешек лица. Он всматривается, еще сомневаясь, она ли это. Ася почувствовала Севин взгляд, посмотрела на него и, узнав, смущенно улыбаясь, отвернулась.
К ребятам подошел Генка.
— Запомните телефон — 249-17-66, — говорит Генка. — 249-17-66. Зовут Валей. Первый разряд по гимнастике. Увлекается живописью, поступает на физический факультет. Запомнили — 249-17-66. Запоминается моментально. 249 — это ясно. Потом единица, пятая цифра на две меньше третьей и напоследок две шестерки.
Сева смотрит на Асю. Ася сидит повернувшись к окну.
Генка подтолкнул Севу:
— Пошли.
Ребята прошли в тамбур. Сева задержался в дверях, снова посмотрел на Асю. Ася мельком взглянула на него и чуть заметно улыбнулась.
Штамповочный цех. Во время обеденного перерыва ребята облепили только что распахнутое настежь огромное окно. Все уселись на подоконнике. А напротив, этажом ниже, в таком же окне инструментального цеха сидят девушки. Через пролет заводского двора летят шутки и смех.
— Штамповка, вы бы хоть окна помыли! — кричит Тоня.
— А ты бы пришла, помогла! — кричит Генка.
А Сева увидел в другом окне Асю. Освещенная ярким весенним солнцем, она разговаривает с Павлом. Павел что-то говорит ей, Ася внимательно слушает, отрицательно качает головой, смеется…
А разговор из окна в окно продолжается.
— Вы бы своих девчонок заставили! — кричит Тоня.
— Свои надоели! — кричит Генка.
Стоящая рядом Катя шутя потянула его за волосы, стащив с подоконника.
Девушки на окне инструментального цеха дружно засмеялись.
Большой читальный зал заводского Дворца культуры. Ранний вечер. Еще светло, но над столами горят лампы. Сева сидит, обложившись книгами. Он записывает что-то в тетрадь, откладывает ручку, распрямляет затекшую спину. В другой стороне зала занимается Катя. Сева смотрит на нее.
Голос за кадром:
— Есть, наверно, такие вещи, которым нельзя научиться. Например, как подойти к девушке и познакомиться с ней. Или как сказать Кате, что она мне… в общем-то нравится? Да нет, ерунда! Если бы я любил ее, я бы, наверно, не раздумывал. Черт знает что. Лезет в голову всякая чепуха…
Сева взял ручку и повернул страницу учебника.
К а т я поднялась со своего места и с книгами идет по залу. Она подошла к Севе, наклонилась.
— Пойдем в кино? И Толика захватим.
Сева задумался, взглянул на Катю и решительно сказал:
— Надо заниматься.
— Зубри, — сказала Катя и пошла дальше по залу.
Сева видит, как она подошла к Толику, что-то ему сказала. Толик собрал книжки, поднялся, и они вместе вышли из зала.
Парк. Сидят на скамейках те, кто постарше. Танцуют на открытой веранде те, кто помоложе. Медленно вращается огромное «колесо обозрения». Заполнены людьми аллеи. Играет в раковине духовой оркестр. На длинных белых скамейках слушают музыку любители.
Сева и Генка идут по центральной аллее, мимо стендов с фотографиями передовиков производства.
— Я из кожи лезу, чтобы устроить твое счастье, — шумит Генка. — Катя делает первый шаг, а ты?! Ладно. Телефон Валечки запомнил?
— Валечки?
— Ну в электричке. Светленькая.
— Помню. 249, единица, потом что-то еще и две шестерки.
— Что после единицы?
Сева заметил Павла, покупающего папиросы.
— Не то больше чего-то, не то меньше.
Павел сунул папиросы в карман и пошел к длинному деревянному зданию с надписью «Биллиардный зал».
— Такой запоминающийся номер — и забыл, — сокрушается Генка.
Сева смотрит вслед Павлу.
Биллиардный зал. Два ряда столов, над которыми висят прямоугольные светильники, освещающие зеленое сукно биллиардов. Немногочисленные зрители в полутьме у стен. Игроки, серьезные и сосредоточенные, без пиджаков, почти все курят. Стук шаров. Негромкие голоса.
