— Такой запоминающийся номер — и забыл, — сокрушается Генка.
Сева смотрит вслед Павлу.
Биллиардный зал. Два ряда столов, над которыми висят прямоугольные светильники, освещающие зеленое сукно биллиардов. Немногочисленные зрители в полутьме у стен. Игроки, серьезные и сосредоточенные, без пиджаков, почти все курят. Стук шаров. Негромкие голоса.
— Тринадцатого дуплетом к себе в серединку.
— У вас в пятерке своя…
Между столами ходит старичок-маркер. Небольшого роста, в черном, запачканном мелом пиджаке, он хозяйски поглядывает за игроками. Сухое, жилистое лицо, маленькие равнодушные глазки…
Входит Павел. Здоровается с игроками, подходит к маркеру.
— Добрый вечер, Прокопьич. Организуй столик.
В биллиардную вошли Сева и Генка.
Павел снимает пиджак, выбирает кий, смотрит, как маркер укладывает пирамидку. Павел смотрит на Севу и Генку.
— Сыграем? — предлагает он.
Сева подошел к пирамиде, выбрал кий. Павел подошел к Севе.
— Только я, парень, впустую не играю.
— То есть, как — впустую?
Павел снисходительно посмотрел на Севу.
— На интерес. По рублику, по трешке.
— Хорошо, — недовольно сказал Сева.
— Не понял, — переспросил Павел. — По рублику или по трешке?
— По пятерке! — Сева вызывающе посмотрел на Павла.
Павел насмешливо посмотрел на Севу, подошел к столу и разбил пирамидку.
У полочки с шарами Павел подсчитывает свои очки. Рядом Сева. Он разгорячен, ворот рубашки расстегнут, рукава закатаны.
— Пятьдесят шесть. Шестьдесят четыре. Семьдесят два, — говорит Павел. — Еще партию?
— Хватит, — говорит Генка и отбирает у Севы кий.
Павел иронически смотрит на Севу.
— Ладно, для первого раза заплати Прокопьичу и гуляй.
Павел накинул на плечи пиджак. Сева положил пятерку на биллиард.
Павел с усмешкой посмотрел на Севу.
— С детей не беру. Бог не велит.
Сева повернулся к Генке:
— Пошли.
Сева, надевая пиджак, пошел к выходу.
Павел посмотрел вслед ребятам, взял деньги, пошел за ними.
Кафе в парке. Стеклянный павильон. Разноцветные светильники над каждым столиком. За стеклом — вечерний парк с бесконечными огоньками фонарей. За одним из столиков сидят Сева, Генка и Павел.
— Вы еще молодые. А мне двадцать семь стукнуло. Не хухры-мухры, — задумчиво говорит Павел.
Он взглянул на Севу.
— Тебе скучно бывает?
— Случается. А в общем-то скучать некогда.
— Тогда нам друг дружку не понять. Я с тринадцати лет сам себе хозяин. Отец у меня в Юхнове живет. Домишко свой, сад, конечно. Хозяин… — Павел засмеялся. — Ушел я от него в ремесленное… Зарабатываю, сколько старику и не снилось. А вот как вечер придет, куда деваться — не знаю. Вот ты не одобряешь, что я на деньги играю. Думаешь, нужны мне деньги?! Своих хватает. Мне интерес нужен. Азарт, понимаешь?!
— Лично у тебя, — смеется Генка, — выход один. Жениться.
— Не к спеху… Ладно, — поднялся Павел. — Убили вечерок, и на том спасибо.
Сева и Генка через стекло смотрят на Павла, остановившегося возле Славки и Инны.
— Убили вечерок… — негромко говорит Сева. — Кисло ему…
— Разговоры… — усмехнулся Генка.
Парикмахерская. В креслах, стоящих рядом, сидят Ася и Инна. Над Инкиной головой молча колдует худощавый мастер в очках. Он сосет потухшую папиросу, поглядывая на Инну в зеркало. Парикмахер, стригущий Асю, молод и элегантен. По законам современной моды он подрезает ей волосы бритвой.
— Еще уберем? — спрашивает мастер у Аси.
Ася неуверенно посмотрела на себя в зеркало, разглядывая непривычную прическу, и спросила:
— Инка, как?
Инна критически оглядела Асину прическу и сказала:
— Гоша, слева немножко…
Мастер взмахнул бритвой и снова принялся за дело.
В зеркале через окно видна улица. Идут прохожие, пробегают машины. Возле парикмахерской остановился мотоцикл. Молодой толстячок в берете и кожаной курточке с вязаным воротничком слез с мотоцикла, подошел к окну.
Ася в зеркале увидела его, шепнула Инне:
— Твой Славка приехал.
— Вижу, — откликнулась Инна.
В зеркале видно, как толстячок за окном, подняв руку, показывает на часы. Инна обернулась к окну, успокаивающе махнула ему рукой. Славка отошел к мотоциклу, закурил.
Одобрительно разглядывая Асю в зеркале, Гоша негромко спрашивает:
— Вы с Инночкой вместе работаете?
— Ага… — улыбнулась Ася.
Гоша склонился еще ниже.
— У вас чудесная улыбка. Очень к лицу.
Ася нахмурилась.
— Вы тоже в отделе главного конструктора? — спрашивает Гоша.
— Нет, я в цеху.
— Кем, если не секрет?
Ася насмешливо посмотрела на Гошу.
— Уборщицей.
Инна скорчила недовольную гримасу.
Гоша снисходительно взглянул на Асю и снял простыню.
— Прошу. — И Гоша направился к кассе.
Из парикмахерской выходят Ася и Инна. Инна подвела Асю к Славке.
Ася улыбнулась.
Славка расплылся.
— Кино… — восторженно говорит он. — По коням!
Девушки садятся позади Славки, и мотоцикл с урчанием срывается с места.
Заводское молодежное кафе. Сюда пришли ребята и девушки с завода, с соседних предприятий и учреждений, живущая поблизости молодежь. В кафе дежурят заводские комсомолки. В белых передничках, в наколках, они исполняют обязанности официанток.
В кафе тихо. Возле одного из столиков молодой паренек в курточке и клетчатой рубашке читает стихи. Он читает увлеченно, с азартом, скандируя ритмы, сообщая экспрессию каждой строке.
За одним из столиков — Слава, Инна, Ася. Ася слушает стихи, чуть склонив голову, прикусив губу. На эстраде, в углу, сидит компания заводских ребят. Здесь Сева, Генка, Толик. У самой эстрады среди девушек — Катя. В кафе входят Павел с Тоней. Тоня в черном нарядном платье, с крупными бусами на шее. Павел в спортивном костюме, из-под которого виден полосатый свитер.
Павел оглядел кафе и заметил Асю. Смотрит на нее. Новая прическа, пестрое платьице. Такой он видит ее впервые. Ася не замечает Павла, она слушает поэта доверчиво и удивленно.
Поэт кончил читать стихи, и все дружно захлопали.
Тоня заметила, что Павел смотрит на Асю.
— Она хорошенькая, — с вызовом говорит Тоня.
Павел по-прежнему смотрит на Асю.
— Зелен виноград, Павлик, — говорит Тоня. — С такими не гуляют, на таких женятся.
Павел усмехнулся.
— Поехали ко мне, — говорит Тоня.
— Я, пожалуй, останусь.
