руки мертвецов, как тряпки. На лице — торжество, довольная усмешка.
И вдруг, словно в издёвку, засвистел себе под нос. Лёгкая, весёлая, совсем неуместная мелодия. «Весёлый крестьянин» Роберта Шумана, простая, почти детская пьеса. Немецкая музыка, которую здесь, на этой поляне, среди трупов и крови, он выводил губами, словно в лабораторной тишине.
И вдруг в этой самой тишине, что наступила после побоища, прорезался мерзкий звонок. Монофонический, противный. Звенел мобильник, громоздкий, старый, с тем самым гулким отзвуком пиликанья, с каким звучали аппараты двадцать пять лет назад.
Профессор вздрогнул, его свист оборвался. Лицо, ещё секунду назад торжествующее, застыло. Побелело. Он медленно выпрямился, оглянулся. Звонок раздавался неотвратимо, будто из-под земли.
Он знал этот звук. Такой звонок мог быть только у одного телефона. У того, что был в его кармане. И он знал, кто звонит.
Глава 10
Ландер вытащил телефон из внутреннего кармана. Торжество и самодовольная уверенность, что сияли на лице ещё мгновение назад, будто смыло ледяной водой. Остались лишь страх и растерянность. Дрожащим пальцем он нажал на пластиковую кнопку приёма вызова.
— Алло… — произнёс он с отчаянной надеждой, что это случайный звонок.
Что, может быть, ошиблись номером, звонят из банка, интернет-провайдер, да хоть страховщики с очередной «выгодной программой». Но он прекрасно знал: эта линия защищённая, создана она была лишь для одного человека.
В трубке зазвучал тот самый голос. Металлический, ровный, от которого каждый чёртов раз мурашки по коже.
— Я вами недоволен, профессор. Вы не прошли проверку.
Ландер едва не уронил телефон.
— Я… я не понимаю… как так вышло… простите… но вы же были здесь, вы же сами…
— Думаете, что я настолько глуп, что меня можно так легко обмануть? — в голосе не дрогнуло ни одной ноты. — Теперь слушайте внимательно. От смерти вас отделяет тонкая грань. Вы нужны мне для завершения проекта, но я всё больше склоняюсь к мысли свернуть его, если ещё раз позволите себе подобное. Я сверну проект… И вас тоже.
— Простите, я… — голос профессора задрожал, и он сам сразу почувствовал, как нелепо это прозвучало. — Я не знаю, что на меня нашло. Я… буду делать всё, что вы скажете. Всё!
— Конечно, вы будете делать всё, — ухмыльнулся металлический голос, сделав акцент на слово «всё». — Первым делом приберите за собой. Уберите трупы. Езжайте назад. И ждите моих людей.
— Сколько ждать? — выдохнул Ландер.
— Столько, сколько потребуется. Скоро вас перевезут в новое место.
— В какое? — он попытался выжать хотя бы крупицу информации, за которую можно было бы держаться, как тонущий хватается за соломинку.
— Это пока не ваше дело. Всё здесь, под Новознаменском.
— Но вы же говорили… что, может быть, переведёте меня в Москву… или в другой город, — поспешно вставил профессор, стараясь выведать хоть что-то, и в то же время понять: это действительно новая лаборатория или… всё-таки могила для него.
— Это меры предосторожности, — холодно ответил собеседник.
— Понимаю… понимаю, — торопливо закивал Ландер, хотя кивать было некому. — Но если что-то пойдёт не так, всё ведь повесят на меня? Я окажусь крайним, да? Поэтому здесь, под Новознаменском? Чокнутый профессор — что с него взять.
Он не сдержался и сказал это с надломленным смешком. На самом деле это были чудеса сдержанности, ведь ему хотелось кричать или рыдать.
— Такой вариант я не исключаю, — голос был безжалостен. — Всё зависит от вас, Карл Рудольфович. Ваши последние действия вполне могли привести и к такому варианту развития событий. Вам повезло, что есть некие уважаемые люди, которые очень заинтересованы в моем проекте. И я лично заинтересован. Пока заинтересован. Но повторяю: ещё одна подобная выходка — и я поставлю точку. Не будет никаких свидетелей того, что ваши опыты вообще велись. И вас, профессор, как вы понимаете, тоже не будет.
— Я… я не хотел… я не знаю… — лепетал Ландер, едва дыша.
— Уберите всё и ждите дальнейших указаний, — отчеканил голос.
Связь оборвалась. Экран потух. В лесу вновь воцарилась тишина, только дождь редкими каплями шипел по листве. Профессор стоял с опущенными плечами, телефон выпал из его руки прямо в траву.
* * *
Коля, с трудом поднявшись на локти, оторвал пуговицу с рубашки. Потом ещё одну — с манжета рукава. Стер рукавом кровь, что стекала по лицу, оставляя на щеке бурые разводы. Сжал пуговицы в кулаке, стиснул так, что ногти впились в кожу, и бросил их на траву. Тело всё так же ломило, внутри пульсировала тупая боль, а ноги словно налились свинцом. Он чувствовал: сбежать он не сможет.
Теперь, когда Дирижёр стоял совсем рядом, любая попытка броситься в сторону означала неминуемую смерть. Лучше уж не злить Ландера. Хоть тот и выглядел сейчас испуганным, но раздражение в нём бродило сильное — взгляд метался, руки дрожали, он всё ещё приходил в себя после телефонного разговора. Коля понял одно — Инженер, заказчик чудовищных экспериментов, жив. А этот мелкий, с подростковой фигурой, что валялся трупом у внедорожника, был лишь приманкой. «Гений, бл*дь, криминальный, — хмыкнул он про себя. — Всех вокруг пальца обвёл… Макс, надеюсь, ты меня всё же найдёшь».
Он всё это время пальцем, дрожащим, будто чужим, чертил на земле, на том месте, где под ногами была проплешина без травы. Криво, неровно выводил борозды, делая вид, что просто роняет руку от слабости и шока или оттирает грязь.
Каждое движение было маленьким посланием, отчаянной попыткой оставить след.
— Грузи его! — вдруг выкрикнул профессор, оборачиваясь к Дирижёру и кивнув на Колю. Голос его дрогнул, но звучал уже с оттенком хозяйского приказа. — Если не сдох — он нам ещё пригодится. Сейчас любой материал на вес золота.
* * *
Поисковые мероприятия ничего не дали. Вторые сутки мы прочесывали окрестности, задействовали все возможные силы — и кабинетных работников, и ППС, и даже добровольцев через ДНД. Всех подключили, но Шульгина так и не нашли.
Хотелось рвать и метать. Мой друг в беде, а я ничего не могу сделать. Настроение на нуле. Оксана тоже переживала — видно было, хоть и старалась не показывать. Мы оба понимали: пропал не просто коллега. Пропал друг, боевой товарищ. И сомнений уже не оставалось: с ним сейчас творится что-то такое, что даже предположить сложно и о чём лучше
