не думать, если не хочешь потерять трезвый взгляд и впасть в уныние. Зверские опыты — это слово звучало в голове отчётливо, без всяких оговорок.
Кто за всем этим стоит? На этот вопрос ответа у нас пока не было. Формально дело возбудили по тройному убийству и похищению сотрудника полиции. Формулировка сухая, казённая: убийство, похищение. Сурово и одновременно почти буднично. Потому что ни о каких запрещённых веществах, ни о возможных экспериментах речи в протоколах не шло.
Я поделился своими догадками с Пауком. Он только пожал плечами.
— Да, Макс, дело я возбудил. Но привязать в серию не могу… всё же вилами по воде писано.
— Женя, вот вечно ты перестраховываешься, — с напряжением сказал я.
— Блин, Макс, — отозвался Паук в трубке телефона. — Сам понимаешь, я человек, так сказать, процессуальный. Должность обязывает. Каждое действие бумажкой подкрепляю. Бумажкой, которую потом ещё и руководство визирует, и прокуратура проверяет. А ты мне какую-то фантастику рассказываешь.
— Женя, это не фантастика, это факты.
— По фактам можно экспертизу назначить, свидетелей подтянуть, очные ставки устроить. Изъять доказательства. Ну а тут пока твои слова. Вот будут улики — тогда приходи.
— Будут, Женя. Будут, — я уже с трудом сдерживал раздражение.
— Не обижайся, Макс, — проговорил Паук.
— А кто вообще на Пауков обижается? — хмыкнул я.
— Ой, да ладно тебе, — примирительно повторил он. — Ладно, работай.
И отключился.
— Ну что, — сказал я Оксане, — сама слышала?
— Слышала, — она сжала губы и печально кивнула. — Ведь куда-то же он людей свозит, этот экспериментатор хренов. Не в воздухе же они растворяются. Все частные клиники проверили. Ничего похожего. Даже близко.
— А государственные? — уточнил я.
— Ну, ты что, там было бы сложнее такое проворачивать. Слишком много посторонних, всё на виду. Вертикаль управления, проверки — как ты себе это представляешь? Если только все целиком завязаны…
— Проверим и их, — упрямо сказал я.
— Давай… — согласилась Оксана.
В тот день мы сидели в ее кабинете, я листал сводки. Перечитывал происшествия за сутки, искал сам не знаю что — всё необычное, за что бы можно зацепиться. Уже собирался закрывать подшивку, как наткнулся на строки, что резанули глаз. Сообщение поступило в дежурную часть от некоего гражданина Корсунова. Этот гражданин сообщил по телефону, что, когда собирал грибы, видел в лесу людей, машины, потом стычку, и якобы кого-то «убили голыми руками».
— Лажа это, — скривилась Кобра. — Видишь же, в сводке написано: информация не подтвердилась.
— Угу, — буркнул я. — А кто выезжал?
А потом сам же пробежал глазами строку «участвовавшие лица» и добавил:
— Проверку проводил участковый, один.
— Ну и что?
— Сама понимаешь, один мог что-то пропустить.
— Да нет, Макс. Сейчас осень, у людей обострение. То инопланетяне похитили, то драконы прилетели. То соседи радиоволнами травят. Очередной шизофреник, похоже, звонил. Сам знаешь, какие только звонки не поступают в дежурку, когда осень наступает.
— Знаю, — согласился я. — Но всё равно проверить надо. Тут не похоже на инопланетян. Ближе к реальности, так сказать.
— Думаешь, ещё раз опросить заявителя?
— Зачем? Место ведь указано. Координаты есть, долгота, широта. В сводку вписали — значит, можно по навигатору пробить.
— Думаешь, толк будет? — скептически покачала головой Оксана.
— Других зацепок у нас все равно нет, — пожал я плечами. — Надо поехать, самим на месте все посмотреть. Может, следы какие остались.
— Корюшкина с собой возьмём, — предложила она. — Пусть следы посмотрит. Он в этом спец.
— Добро, — кивнул я.
* * *
Я зашёл и к криминалисту. Тот сидел, склонившись над лупой, и корпел над очередной партией следов, изъятых с места происшествия. На столе разложены карточки с папиллярными узорами — отпечатки с бокалов, барной стойки, бильярдных киёв.
— Ну что, Иван, чем порадуешь? — спросил я.
Он поднял голову, устало потер глаза.
— Ничем. Есть на бокале из-под виски следы Шульгина. Есть — посетителей. Есть какие-то левые, наверное старые. Но ничего интересного.
— Следов Савченко нет? — уточнил я.
— Нет, — коротко ответил он.
— Да мы и так знаем, что это был он, — сказал я. — Следы нам ничего не дадут. Даже если бы нашли, толку мало. Так что бросай это гиблое дело.
— Ну как «бросай», — проговорил было Корюшкин. — Следов много изъято, положено всё отработать, заключение написать.
— Сейчас есть дело поважнее, — отрезал я. — Собирай чемоданчик, бери фотокамеру. Поедем, прокатимся.
— Куда? — насторожился он. — Я же дежурю.
— Да ты каждый день дежуришь, — усмехнулся я. — Собирайся. Дежурному я уже сказал, что тебя забираю. Это касается Шульгина.
— А-а… так если Николая касается, то да, конечно, — сразу засуетился криминалист.
Он быстро начал перекладывать содержимое своего чемодана: выложил коробок с чем-то непонятным, лишний пакет с гипсом, аккуратно уложил обратно цифровой фотоаппарат, фонарик, набор маркеров. Всё лишнее отбросил в сторону, остальное — по местам, чтобы в поле не копаться наугад. Чемодан щёлкнул замками, и вот эксперт готов к выезду.
Корюшкин поднял на меня глаза, в которых мелькнул интерес:
— Ну что, Макс, куда едем?
— На одно любопытное место, — сказал я. — Проверим координаты, которые в сводке засветились. Может, именно там и найдём то, что ищем.
* * *
Дорожная пыль стала оседать на стеклах, когда мы свернули с трассы. Ехали на служебной машине: я за рулём, Оксана рядом, на переднем сиденье. Сзади устроился Корюшкин, держа на коленях свой чемодан. Болтался на ухабах, но чемодан не выпускал — как ребёнка.
— Вот здесь следы, — сказал он, высунувшись в раскрытое окно. Глаз у него был наметанный: на ходу заметил примятую траву и характерный след протектора, уходящий вглубь леса.
— Ну да, по координатам это здесь, — подтвердила Оксана, сверяясь с приложением-навигатором на телефоне.
— Давайте тогда машину оставим здесь, — предложил я. — Чтобы не уничтожить то, что ещё, надеюсь, сохранилось.
Я остановил машину под деревом, заглушил двигатель. Дальше пошли пешком.
Широкая поляна встретила тишиной. В воздухе пахло сырой землёй, мелкий дождь был вчера. Недолго. Надеюсь, следы не смыл.
— Тут явно что-то такое происходило, — сразу заявил криминалист, присев и поводя взглядом по траве.
