обязанность которых состояла в том, чтобы сдерживать толпу, и самые высокие мужчины каждого округа несли тридцать штандартов с городским гербом. Весь отряд вышел на открытые поля в Майл-Энде, где они «кружили и ходили», то есть практиковались в маршировках и построениях, пока все поля не покрылись огромным лесом пик. Около восьми часов они двинулись, сначала полевая артиллерия, затем барабанщики и флейтисты, затем капитан артиллеристов с четырьмя алебардщиками, за ними артиллеристы или аркебузиры, марширующие четверками, которые проходили мимо короля, сидящего у новых ворот в Вестминстерский дворец. С 9 утра до 4 вечера процессия численностью 15 000 человек прошла мимо собора Святого Павла, а первая дивизия — через Вестминстер и парк Сент-Джеймс и вернулась в Холборн до того, как другая миновала собор Святого Павла.
При Елизавете войска на службе обычно носили одежду синего цвета. Таким образом, солдаты, отправленные из Ливерпуля в Ирландию в 1567 году, должны были иметь рясу (или безрукавку) из бледно-голубого йоркширского сукна, куртку из оленьей кожи и красную шапку, лук из тиса, связку стрел, меч и кинжал. А на другом конце страны новобранцы из Гастингса носили «рясы из синего сукна», хотя цвет часто оставался на усмотрение местных властей. Полное обмундирование простого солдата в 1599 году состояло из: рясы из кентского сукна на хлопчатобумажной подкладке, парусинового камзола с белой льняной подкладкой, двух голландских рубах, пары «венецианок» (бриджи) из сукна, трех пар кирзовых чулок, цветной шапки и трех пар кожаных башмаков. Одежда офицера идентична, за исключением фетровой шляпы и таких деталей, как серебряный галун и шелковые пуговицы. К сожалению, было немало примеров мошенничества и нечестности в связи со снабжением солдат, властям приходилось постоянно жаловаться, что новобранцы были «развязными и оборванными людьми без одежды, доспехов, оружия и денег в кошельке». «Отряд отъявленных негодяев, оборванных, без одежды, без доспехов и в таком жалком состоянии, что офицеры боятся, что большая часть их будет голодать от нужды и холода, как только они окажутся на другой стороне». Сразу после разгрома Армады Энтони Мартен[81] писал: «Кроме того, в снаряжении солдат всегда совершались большие злоупотребления со стороны тех, кто нес за них ответственность. Коррупция процветает. Ибо самые лучшие и сильные, лучше всего обученные и наиболее способные служить, освобождены от этого, а вместо них назначаются молодые слабаки, не обладающие ни силой, ни умением, ни способностями». Многие современники Шекспира могли стать прототипами для его персонажа Фальстафа, вербующего своих «сто пятьдесят оборванных блудных сыновей», на которых есть всего полторы рубашки, и берущего взятки за то, чтобы здоровые Молди и Буллкальф остались дома. Прибавьте к этому тот факт, что значительную часть рекрутов составляли мужчины, выпущенные из тюрем под условие службы в армии, так что неудивительно, что многие дезертировали — в 1602 году многие разбежались прежде, чем добрались до Лондона, а те, кто остался, были не дисциплинированы и беспорядочны. В Честере постоянно бунтовали ирландские войска, так что пришлось по меньшей мере три раза возводить на рыночной площади виселицу, чтобы усмирить их. Даже на постоянной службе дисциплина была слабой, а армейские уставы, хотя и достойные восхищения на бумаге, практически игнорировались. Хищения запрещались под страхом наказания, но когда это случалось, солдатам на месяцы задерживалось жалование, а то и вовсе не выплачивалось и все присваивалось офицерами. Интендантство было совершенно бесполезным, и войска вынуждены были жить за счет грабежей. Обычно не предпринималось никаких попыток контролировать их при штурме города. В 1553 году английские войска действовали вместе с испанцами при взятии Сен-Квентина, и, вероятно, участвовали в последовавшей за этим оргии убийств и жестокости. Это всегда было, и, вероятно, будет неотъемлемой частью войны. Летописец с гордостью отмечает, что в 1522 году лорд Дакр[82] и его войска на шотландской границе «действовали так доблестно, что сожгли город Келси и 80 деревень», а английские командиры с тихим удовлетворением отмечают систематическое истребление ирландских крестьян. Контроль офицеров над рекрутами был далеко не полным, в Гиене в 1513 году войска фактически вынудили своих командиров вернуть их в Англию, к огромному неудовольствию короля. Не было также никаких причин, по которым войска должны были бы испытывать особую преданность своим офицерам или своей стране. Вынужденные служить в армии, они терпели тяготы войны и слишком часто возвращались в Англию искалеченными и сломленными, чтобы терпеть еще большие лишения, боль и нищету. Некоторым из наиболее удачливых предоставлялись места в богадельнях, некоторые получали пенсии — небольшие и неохотно выплачиваемые, а остальным разрешали заниматься попрошайничеством. О состоянии, в котором возвращались многие солдаты, говорится в письме, написанном из Рая в феврале 1598 года: «Мы осмотрели больных и немощных солдат в Рае и нашли восемьдесят с лишним человек, которые находились в городе восемь дней, в крайне жалком виде, полные физических недугов, удивительно больные и слабые, некоторые были ранены, у некоторых были отрублены пальцы ног, ноги гнили, некоторые хромают, кожа и плоть их ног разорваны, все они без денег, без одежды, способной прикрыть их наготу, все полны паразитов, которые, без сомнения, сожрали бы их в самое короткое время, если бы мы не предоставили им самое быстрое снабжение. Потому мы были вынуждены вымыть их тела в душистой воде, снять с них всю их одежду и одеть в новые рубашки, камзолы, бриджи и брюки, специально для них сшитые».
Из восьмидесяти человек спасли только сорок восемь, и многие из тех, кто их приютил или ухаживал за ними, заболели и умерли. Только в самом конце царствования Елизаветы, в 1601 году, был принят закон, возлагавший ответственность за содержание солдат на приходы, из которых они набирались, хотя за сорок лет до этого Джон Монтгомери упрекал народ в пренебрежении солдатами: «Таким всегда было наше недружественное и неестественное обращение, ибо в то время, когда войны завершались, выплата жалования солдатам также прекращалась без какого-либо дополнительного пропитания или других благ, хотя благодаря своей доблести и достойной службе они заслуживали чести и хорошей жизни. Многие достойные мужчины за эти несколько десятков лет лишились жизни на виселице, среди них, я знаю, было много хороших воинов, которые во многих походах служили во имя чести своих господ. Увы! Крайняя нужда заставила их совершать преступления».
Судьба простого солдата, отпущенного без пенсии и работы, терпящего пренебрежение своих современников, пока он не обращал на себя их внимания, став преступником, и игнорируемого историками, представляет собой более мрачный контраст с блестящим состязанием благородных рыцарей. Турниры и ратные подвиги, которые были естественной чертой
