глоток. Марцелл скрестил руки на груди и пробормотал нечто… нелестное. Эскал направился прямиком ко мне через комнату.
– Это ваших рук дело!
У него имелись веские причины для расстройства, и я постаралась его успокоить:
– На самом деле…
– Вы утверждаете, – перебил Кэл, – что видели призрак моего отца!
Папа уставился на меня.
– Ты утверждаешь, что видела призрак?
Мне не понравилось слово, которое они использовали.
– Папа, я ничего не утверждаю.
Олоферн и Дион выпучили глаза, переглянулись, кивнули друг другу и выскользнули из комнаты.
– Ты притворяешься умалишенной, чтобы в очередной раз не пойти под венец?
Папа вел себя так, будто я всю жизнь плела козни. Хотя его вера и имела под собой какие-то основания, сказанное им было неправдой – если не затрагивать темы замужества.
– Нет! – ответила я.
Похоже, маме тоже не понравился выбор слов, потому что она сказала:
– Ромео, наша Рози – не лгунья. Ты это знаешь.
– Но она старается изменить ход своей судьбы совершенно неподобающими женщине методами! – возвестил папа. – И ты, Джульетта, сама меня в этом уверяла!
– Да, – согласилась мама, – но…
Глаза Кэла пылали пламенем.
– Она спрашивала, насколько сумасшедшей ей надо стать, чтобы я отменил нашу помолвку.
Папа с мамой хором воскликнули отчаянным тоном:
– Ох, Рози!
Я указала на жениха:
– Он меня разозлил.
– Это не оправдание, – сказала мама.
– А я и не оправдываюсь. Я правду говорю.
Голос Кэла был тихим и надрывным.
– Я вам отвечу. – Каждое его слово звучало все тише и надрывнее. – Я намерен жениться на вас, сколько бы вы ни прикидывались безумной. И стану делить с вами ложе, покуда вы не забудете обо всей этой чепухе. Родив младенца-другого, вы придете в чувства!
– Боже милостивый, князь, – папа прижал ладонь к груди, будто чтобы утихомирить зачастившее сердце, – ваша судьба в ваших руках.
Я не обратила на него внимания – на собственного-то любимого отца – и вместо этого обратила на Кэла свою злость. Оттолкнула стул и двинулась к своему сочащемуся сарказмом и скепсисом суженому.
– Брак и младенцы – универсальное средство, которое все мужчины предлагают для решения любых женских проблем! Оно пригодится и при запоре, и если не можешь понять, сколько горничных понадобится, чтобы выстирать портьеры алькова!
Папа в отчаянии протянул руки к маме.
– Пресвятая Дева Мария, ей незачем строить козни с таким-то острым языком! Нам никогда не выдать ее замуж!
– Выдадите. – Кэл устремил указующий перст в направлении церкви. – Она выйдет за меня, даже если мне придется тащить ее к алтарю, перекинув через плечо!
– Ну хватит! – Голосом нонны Урсулы можно было мрамор колоть. – Вот поженитесь, и спорьте, сколько влезет. А пока что, внук, скажу тебе вот что: ты ошибся, ритуал вызова духов – моя идея.
– Ты ее покрываешь! – рявкнул на бабушку Кэл. В прямом смысле рявкнул!
Папа и призрак застонали. София, Катерина и княжна Изабелла начали поскуливать. Барнадин забился в темный угол, желая стать невидимым.
Марцелл решил, что Олоферн и Дион поступили очень здраво, и, не сводя глаз с происходящего, медленно и бесшумно попятился к дверям.
Чувствуя, что мне одновременно страшно и смешно, я сказала:
– Кэл, вы сейчас отнюдь не на высоте.
Мама издала короткий смешок и откинулась на спинку кресла, чтобы и дальше наслаждаться спектаклем.
Нонна Урсула не подвела. Она без всякой помощи встала на ноги, даже не поморщившись, потому что ее подпитывала заметная каждому сильная ярость.
– По-твоему, я настолько стара и слаба, что не могу придумать способ поискать убийцу собственного сына? Думаешь, у меня не осталось ни зубов, ни когтей, чтобы вцепиться в горло прошлому и терзать его, пока справедливость не будет восстановлена?
Похоже, до князя дошло, что он разбудил злобный вихрь, который поднимет его к облакам, а потом швырнет оземь, переломает все кости и оставит истекать кровью. Он пробормотал примиряющим тоном:
– Бабушка, я вовсе не…
Старуха рубанула ладонью, и Эскал остановился на полуслове. Голос вдовствующей княгини набрал силу, которой не постеснялся бы даже обращающийся к толпе оратор.
– Что ты способен произнести такого, что не будет оскорблением? Какое счастье, князь Эскал-младший, что у меня есть ты! Кто иначе возвел бы мне мраморный сортир и помогал не промахиваться мимо отороченного мехом ночного горшка?
Да уж, если оскорбить нонну Урсулу, она за словом в карман не лезет.
Кэл стиснул кулак, прижал его к груди и поклонился ей.
– Прости меня, нонна. У меня нет сомнений в твоей силе и мудрости.
– Поразмышляй над своим идиотизмом, а я тем временем удалюсь и обдумаю то, что нынче вечером сказали мне духи. – Ее голос сочился таинственностью, когда она добавила: – Если я верно поняла знамение, убийца твоего благородного отца ближе, чем мы полагали.
В этот миг распахнулась ведущая в атриум дверь, и на сцену выступил Яго, брат старого князя.
– Вы велели прийти, матушка, и я явился!
Глава 24
Нонна Урсула сперва хихикнула, а потом расхохоталась, да так, что в конце концов осела обратно в кресло.
Ужасно, но после нескольких секунд потрясения все мы тоже начали смеяться, а Яго застыл в дверном проеме, как аллегорическое изображение разодетого в бархат чванливого негодования в раме. Ледяным тоном он спросил:
– Что тут смешного?
Справившись со смехом, нонна Урсула поведала про ритуал вызова духов и про то, в какой момент ее младшего сына угораздило явиться в комнату. Кэл извинился перед дядей за неуместное веселье и предложил ему стул.
На лице Яго мелькнуло выражение острого неудовольствия, когда он сообразил, что его ни с того ни с сего заклеймили братоубийцей. Он был уязвлен так, как это бывает лишь со слабыми людьми. Призрак явно пришел к тем же выводам:
– Яго хотелось бы думать, что он сумел бы при желании меня прикончить, но для такого дела у него кишка тонка и ума маловато. А вот к его жене у меня есть вопросы. Она хитра, амбициозна и недовольна своим положением. Где она сейчас?
– Яго, где Лукреция? – поинтересовалась нонна Урсула, словно слова старшего сына подтолкнули. – Я велела ей прийти с тобой.
– Увы, матушка, она молит тебя о прощении. – Яго опустился на предложенный ему стул и суетливо расправил пышные рукава. – Ночью у нее прихватило живот.
– Павлина в печи недодержали, – пробормотала моя мама.
А Яго продолжал:
– Вышло так неудачно! Она была бы рада поучаствовать в одном из твоих ритуалов. – Он стрельнул в мать злым взглядом. – Что за духи явились на зов? Какой мудростью поделились? Похоже, никакой, раз шпага Эскала-младшего до сих пор в ножнах
