мы с Кэлом наедине, я бы честно поговорила с ним о желании старого князя обрести наконец покой; о нонне Урсуле, которая чувствовала присутствие сына; да и о нем самом, о том, что его душа просит найти убийцу отца. Я бы заверила его, что всегда буду предана подесте Вероны и помолвка, пусть меня к ней и принудили, никак на этом не отразится. Я не сделаю ничего, что могло бы повредить его правлению. Думаю, он знал об этом и верил в меня, но о таких вещах иногда все равно просто необходимо лишний раз сказать вслух.
Вот только на нас смотрели люди: личная стража князя, факельщики, носильщики паланкинов, голодные до сплетен соседи, которые таращились из окон. Лучше всего было бы попросить князя вернуться через некоторое время, выйдя из замка через потайную калитку в задней стене, и, как уже бывало, встретиться со мной на террасе за домом, пусть это и чревато опасностью совсем другого рода.
Но я знала, что всему этому не бывать, ведь тишина в городе сменилось негромким угрожающим ропотом. Флагелланты зашевелились, и подеста должен был заняться ими лично.
Я приняла решение, склонила голову, начала делать реверанс… и тут Кэл сжал мои пальцы. Стянул у меня с руки кожаную перчатку, сунул мне в другую руку, наклонился ближе и заговорил опасным, бархатным, тихим и обольстительным голосом, который всякий раз заставлял меня видеть и слышать лишь его одного. Его сумеречное лицо озарилось страстью, когда он сказал:
– Если вы предаете огню лишь то, что заслуживает сожжения, значит, я его заслужил, потому что… горю. – Тут он запечатлел у меня на ладони поцелуй так, будто давно привык это делать, откинул в сторону мой плащ и, сжав мне пальцы в кулак, прижал его к моей груди над сердцем, там, где кончается платье и начинается голое тело. Вместе со своим поцелуем.
Его движения заставляли меня все больше терять голову, и я все острее и тревожнее осознавала, что он – и сейчас, и прежде – осторожно подталкивал меня к… сближению.
– Спокойной ночи, милая Розалина. Пусть ничто не угрожает вашему покою, и пусть вам пригрезятся… красные розы.
Он оставил меня и отвернулся, чтобы уйти.
Прекрасное прощание. Почти достойное, чтобы воспеть его в стихах. Очень не хотелось нарушать очарование момента, но я обязательно должна была сказать:
– Нынче ночью я буду грезить о том, чтобы с вами ничего не случилось.
Он снова повернулся ко мне:
– А почему что-то должно со мной случиться?
– Мой подеста, среди флагеллантов я видела человека, глаза которого пылали демоническим огнем. Дай ему волю, и он спалит Верону дотла, повергнет мир в хаос и, карабкаясь по грудам тел, назовет все это богоугодными делами.
Кэл устремил на меня взгляд, и в свете факелов его глаза тоже немного пылали.
– Когда вы видели этого человека, Рози?
– Только что, по пути сюда. Через щель в занавесках.
Олоферн прикрыл глаза. Дион застонал. Выражение лица моего жениха утратило всякую нежную романтичность, в его голосе послышался гнев.
– Розалина, зачем вы это сделали?
– Так я смогла увидеть его и предупредить вас.
Он потянулся ко мне с таким видом, словно готов был схватить за плечи и хорошенько встряхнуть, но его руки остановились буквально в нескольких дюймах от цели. Самого Кэла потряхивало, как будто он пытался подавить какое-то сильное желание.
– Нет, вы просто любопытны, точно кошка, которую, как всем известно, как раз и сгубило любопытство! Вам, похоже, тоже грозит такая смерть.
– Молю пресвятую Деву, чтобы она хранила вас этой ночью, когда вы приступите к исполнению своего долга. – Я сделала реверанс и попятилась в дом, по-прежнему глядя в глаза князя, а когда Томмазо попытался закрыть за мной дверь, придержала ее, оставив щелочку. Можете после этого дразнить меня, крича «любопытному на рынке прищемили нос в корзинке».
Кэл обращался к носильщикам:
– Несите паланкины обратно во дворец. Мы с Олоферном и Дионом возьмем охранников и направим дисциплинати на улицы, где им позволено ходить.
Я поняла, что была права, и тихонько закрыла дверь.
Катерина, София и папа ждали со свечами в руках.
– Вы все еще помолвлены? – спросил папа.
Я посмотрела на разжавшуюся ладонь, согнула пальцы и кивнула. Катерина и София одинаково вздохнули от облегчения и отправились спать.
– Но, папа, – сказала я, – он пошел разбираться с флагеллантами.
– Тогда я сейчас поднимусь к твоей маме, скажу, чтобы она отдыхала, планировала твою свадьбу и получала удовольствие от беременности. А после этого присоединюсь к своему будущему сыну, ведь ему явно не помешает лишний клинок. – И папа поспешно взбежал по лестнице.
Я стояла и глядела в стену, стараясь осмыслить последние события. Хотя произошло столько всего, включая помолвку, встречу с призраком и ритуал вызова духов, ничто не произвело на меня такого сильного впечатления, как адский огонь в глазах того флагелланта. А князь как раз сейчас отправился искать его. Их. Князь Эскал и его люди спешили навстречу опасности, вооруженные лишь шпагами, и я боялась за них.
Был ли тот флагеллант демоном?
Нет, все еще хуже. Он был человеком. А о человеке можно все понять по одному-единственному взгляду, если тот полон всепоглощающей ненависти. Но что ему так ненавистно? Богатство? Власть? Или, что более вероятно, женщина, любая женщина, независимо от ее положения, ведь именно женщина стала причиной изгнания из Эдема и всегда являлась соблазном для мужчины, заставляя его грешить.
Будучи здравомыслящей барышней, на которую полагается вся семья, да еще и помолвленной с правителем города, я знала, что должна взять на себя ответственность за меры предосторожности, не то вдруг окажется, что придется сидеть взаперти или в окружении личных стражей, оторвав их от защиты кого-то другого. Или, того хуже, меня похитят люди вроде тех, которых я видела этой ночью, в лучшем случае ради выкупа. А о худшем случае даже думать не хотелось, таких мыслей мне не вынести. Я позвала Томмазо, и юный лакей мигом явился. Был где-то недалеко.
– Да, синьорина Розалина?
– Ты умеешь сражаться?
– Да, синьорина Розалина. Но не на шпагах, не как хозяин или как вы, синьорина. Пока я рос на улице, мне приходилось бороться за еду со свиньями. Ваша матушка нашла меня и забрала сюда, но я не разучился пускать в ход кулаки, отчаяние и заостренную кость, которую можно использовать вместо ножа.
– Очень надеялась, что ты как-то так и ответишь. – Я впилась в него взглядом. – В будущем, когда мне понадобится что-нибудь на улицах Вероны, будешь меня сопровождать.
– Да, моя госпожа.
