– Да. Кроме того, у них, похоже, изношенное оружие. Полагаю, потом они заявят, что оно поломалось в бою, и потребуют возмещения.
– Хоо, завидую им… Быть может, и нам так сделать? – спросил Рувард, повернув голову назад.
Конечно, спрашивал он не Лоуренса – его вопрос был обращен к Хильде, которого Лоуренс держал в корзинке.
Хильде только ушами дернул, его голова даже не приподнялась над краем корзинки. Фактически он был нанимателем банды Миюри, но еще он был здравомыслящим торговцем, очень осторожно относящимся к своим обещаниям, данным как на бумаге, так и на словах.
Рувард не сдержал улыбки, однако Мойзи, похоже, этого не заметил.
– Самое трудное сейчас – действовать строго по плану. Мы ничего не упустили?
– Ничего. Они там тоже разумные люди. Конечно, они тоже подготовились, так что все должно пройти гладко.
– Да, – ответил Рувард и сделал глубокий вдох. То, как он затем поднял бровь и прищурил глаза, явственно выдавало понимание, как абсурдно предстоящее сражение.
Однако этим сражением предстояло достичь сразу трех целей: никаких бессмысленных жертв, как можно меньше враждебности между наемниками из двух банд и сохранение благожелательности со стороны обоих нанимателей. Конечно, это было абсурдно – но нельзя сказать, что неважно.
Так или иначе, Рувард ничего не мог достичь, раздумывая об этом. Выстраивая свою репутацию в течение многих лет, наемники должны многое принимать как само собой разумеющееся – например, то, что есть проблемы, которые нельзя разрешить ни деньгами, ни руганью, ни переговорами.
В этом была кристаллизованная воля многих людей, которая и давала возможность самого существования наемничества.
Бродячему торговцу доводится заглядывать мимоходом в мирки самых разных профессий. В немногих из этих мирков есть проблемы, которые можно разрешить одними лишь деньгами.
С точки зрения Лоуренса, было бы хорошо, если бы чуть больше проблем стало возможно разрешить деньгами. Хильде поддерживал компанию Дива с такой же мыслью. Однако иногда в этом маленьком мире все решается абсурдным, блистательным представлением.
Ребонет, глядя на Руварда, едва заметно кивнул. Рувард кинул взгляд на Мойзи, чтобы получить окончательное подтверждение, и кивнул в ответ.
Столько людей собралось в одном месте, однако не было слышно даже покашливания.
Налетел легкий порыв холодного ветра, и Ребонет начал:
– Значит, теперь, когда ты понял, что не сбежишь, ты решил драться! Мы, банда наемников Фуго, выкажем полное уважение флагу банды наемников Миюри и будем сражаться в полную силу!
Над заснеженными дорогами звук разносится плохо. Тем не менее громовой голос Ребонета словно перенесся напрямую с его холма на их.
Ответил ему Рувард.
Медленно вытянув из ножен на поясе меч, он поднял его высоко над головой и произнес:
– Мы идем вперед, и судьбу нашу решает лишь Господь! Те, кто живут мечом, иногда вынуждены отворачиваться от Господа и терпеть клеймо отступников! Но что они не могут стерпеть, так это клеймо людей, нанесших противнику подлый удар в спину! Мы готовы рисковать жизнью во имя чести прославленной банды наемников Фуго!
Лоуренс понятия не имел, написаны ли были эти речи заранее, но они едва не заставили его рассмеяться – тем более, потому что он знал, что предстоящее будет грандиозным лицедейством.
Даже с большого расстояния выражение гнева на лице Ребонета было видно прекрасно; он и раньше был разозлен, а теперь уже в полной ярости. Стоящий рядом с ним наблюдатель от компании Дива тоже явно был возмущен словами Руварда.
Поскольку наблюдатель был единственным здесь, кто играл свою роль всерьез, это было впечатляюще.
Впрочем, в каком-то смысле и Рувард с Ребонетом воспринимали происходящее очень серьезно.
Если происходящее было ритуалом, составляющим отчасти саму суть наемничества, то, конечно, оно должно было восприниматься всерьез.
Если бы Хоро видела все это, она была бы очень довольна.
– Вот и хорошо! Бог войны Раджитель да обнажит правду! – выкрикнул Ребонет и, достав с пояса секиру, поднял над головой. Наемники, выстроившиеся на склоне, тоже подняли оружие.
Больше ста человек разом изготавливают к бою мечи и копья – зрелище, которое доводится видеть нечасто.
Сердце Лоуренса – человека, которого трогали истории о победителях драконов, – затрепетало.
– Перед нами достойный враг! В атаку! – прокричал Рувард, тем самым подавая сигнал к началу битвы.
В следующее мгновение воины рванулись вниз по склонам холмов, точно две лавины.
Быть может, торговец-наблюдатель, ровесник Лоуренса или немного младше, тоже был захвачен общим воодушевлением – он кричал так возбужденно, что казалось – дай ему меч, и он сам побежит вперед и ринется в схватку.
Несомненно, перед таким зрелищем немногие молодые люди способны сохранить холодную голову.
Даже торговцы, высмеивающие тупость войны как недоходного мероприятия.
Лоуренсу показалось, что он понимает теперь, почему так много людей живет войной, даже несмотря на то, что это опасно, что их ненавидит весь мир и что война не приносит дохода. Такое возбуждение, как сейчас, трудно испытать в какой-то иной ситуации.
Вот сейчас кто-то мог бы спросить: «Чья сторона сильнее?» Однако ответ был слишком прост, его нашел бы и младенец, не научившийся еще говорить.
Будь здесь Хоро – Лоуренс не сомневался, что она была бы раздосадована и принялась бурно поддерживать «наших». Кто знает – может, она даже приняла бы волчье обличье и сама ринулась бы в схватку.
С легкостью представив эту картину, Лоуренс хихикнул себе под нос.
И тут.
Из корзинки, которую Лоуренс осторожно держал обеими руками, донесся тихий шорох.
Едва Лоуренс осознал, что это Хильде поднял голову, сзади раздалось:
– Что здесь такое интересное?
– В смысле, «что»? Это… – с улыбкой начал отвечать Лоуренс и повернулся. Лишь тут до него дошло, что именно видят его глаза.
Хоро.
– Хоро! – тут же вырвалось у него. Хоро с раздраженным видом закрыла глаза.
Его возглас заставил всех вокруг осознать, что у них гость.
Такая девушка, как Хоро, в таком месте, как это, должна выделяться очень сильно, однако ни одна душа ее не заметила. Вот что значит волчица, подумалось Лоуренсу.
– Когда… ты вернулась?
– В город – позавчера. Но там я немного задержалась.
По сравнению с тем, когда Лоуренс видел ее в прошлый раз, у Хоро был немного усталый вид. Ее капюшон и лицо под ним выглядели какими-то пыльными. Если подумать – Хоро проделала путь, на который у человека ушло бы семь дней в один конец. Никакая лошадь бы не выдержала, если бы ее так гнали.
