если Стражи сейчас идут к нам или опустили дверь в Скале, чтобы проветрить помещение, такой визг они точно не пропустят.
Теперь я бегу к бывшему пленнику и так же перебиваю ему с размаху шею, чтобы прекратить этот истошный вой, потом в НЕЗАМЕТНОСТИ выглядываю из-за камней на повороте, до которых едва не успел добежать второй Живущий и с облегчением вижу, что горизонт чист.
Показываю внимательно смотрящему на меня Норлю, что пойду проверю весь маршрут до самой Скалы и вскоре разглядываю стену, в которую мы сегодня заходили и выходили.
Как там с шумоизоляцией в Скале — мне непонятно, расстояние до подстреленного беглеца километра полтора и через сплошное нагромождение высоких скал и извилистых проходов между ними звуки дикого крика не должны были донестись до ушей занятых своим делом Стражей.
Как оно получится — посмотрим, а пока я бреду обратно к Норлю, пора передохнуть и немного подумать о жизни нашей грешной.
Глава 12
ПРОДОЛЖАЕМ ВОЕВАТЬ
Первым делом вижу получившего уже всю свою долю испытаний по жизни ловкого беглеца Живущего, отошедшего в мир иной и густо залившего каменную осыпь под своим телом кровью.
Это не беда, камни легко перевернуть. А тело придется утащить хотя бы до лачуги, где оставить лежать, пока его там не найдут Стражи. Хоть и хлопотно, но, так заранее предупреждать проверяющих и карающих о больших проблемах у Живущих точно не стоит. Пусть познакомятся с ними немного попозже.
Я возвращаюсь к Норлю и замечаю, что приятель уже потешил свою местами кровожадную натуру, проводник Моин лежит и вяло стонет, похоже, ему переломали все, что можно могучими ударами сильных ног.
Что тут поделаешь, по сравнению со мной, бывшим человеком гуманного двадцать первого века, Норль гораздо жестче и безжалостней из своего девятнадцатого, по моим примерным прикидкам и сравнениям, столетия. Да и по призванию он — охотник и к крови и обнаженному мясу относится просто равнодушно. К тому же страдания неприятного для него лично человека его не трогают от слова совсем, наоборот, радуют и веселят варварскую натуру приятеля.
В этом мне с ним хорошо повезло, есть кому радикально решать морально неприятные лично мне вопросы, допрашивать пленников и добивать умирающих. Хотя, с последним я и сам хорошо справляюсь.
Поэтому я ничего не говорю ему, просто забираю какую-то плетеную циновку из лачуги, возвращаюсь обратно и, взвалив тело беглеца, оттаскиваю его в саму лачугу, где и оставляю лежать тело, глядящее широко раскрытыми глазами на плетеную крышу домика.
Еще я переворачиваю камни, засыпая сверху следы крови и наведя относительную маскировку, подхожу к телу третьего Живущего, обыскиваю его на предмет пояса, кошеля и ножен, еще теплой одежды, из которой у него имеется крайне замурзанный толстый халат. Его я тоже оттаскиваю и кладу прямо на его брата по бизнесу, накрываю этим самым халатом, кровь на осыпи не маскирую, она растеклась всего в пяти метрах от укрытия и на таком расстоянии мы уже будем готовы вступить в схватку. Да и тела в домике хорошо видны оттуда, то есть, их торчащие ноги.
— Чего делаем теперь? — спрашивает уже успокоившийся приятель, задумчиво разглядывая покалеченного проводника.
— Сейчас решим. Эти наши попутчики внизу слышали крики, но, точно не знают, что здесь случилось. Я спущусь вниз и предложу им один из трех вариантов. Пусть выбирают какой хотят.
— Щедрый ты сегодня, — усмехается приятель.
— Да, пусть сами выбирают, как поступят. Нам они здесь не нужны, но и убивать или вязать парней и мужика я не хочу. Или уходят прямо сейчас, или ждут до следующего утра нас и идут с нами к реке, могут еще попробовать усилиться на столе вместе с нами, тогда у них не останется шансов на оправдание, если появятся Стражи, а они рядом с нами окажутся. Стражей мы перебьем, а им придется вместе с нами пускаться в бега.
— Думаю, они сразу же уйдут, с нами без Живущих точно не останутся, — категоричен приятель.
— Тоже так думаю, хотя, они слишком слабые, чтобы самим пройти до реки и переправиться через нее. Стражники или дикие попадутся по дороге и все — шансов не больше половины, но, это их выбор. Ты приглядывай за стороной, откуда могут Стражи появиться, этого тоже давай в укрытие, там его ждут два приятеля. Да, спроси у него, где у Живущих тайник, здесь наверху или в срубе, хорошо так спроси, только рот ему заткни, чтобы не пугал народ.
Я не говорю, что делать Норлю с Моином, он и сам разберется без моих мудрых указаний, поэтому начинаю спускаться по лестнице вниз, к ждущим хоть какой-то ясности уже успевшим усилиться носильщикам, как я продолжаю их называть про себя.
Внизу вижу, что народ уже собрался с вещами и ждет указаний, конечно, от Живущих. Только, где теперь их достать, и я сразу без долгих разговоров предлагаю им три мои варианта.
— Только, смысла нет пробовать вам усиливаться снова, это мне Живущие сказали, что на таком деле просто лишние деньги с народа рубят, — добавляю я, понимая, что класть носильщиков на стол нет никакого резона именно нам. Да и такие хлопоты совсем ни к чему, когда времени свободного точно не окажется, зря я эту тему по доброте душевной поднял.
Это мы с Норлем уже убили по паре хорошо прокачанных, по сравнению с другими, бойцов, нам и капнет за это неплохо, есть какой-то смысл идти в Скалу. У этих же пассажиров по сравнению с сегодняшней ночью ничего не изменилось, так что брать на себя ответственность за них и тратить нужное и самим время — точно не стоит.
— А что Живущие говорят? — спрашивает после долгого молчания пожилой мужик.
— Говорят, что можете идти, только Моин здесь остается, так что, сделайте кружок, — я показываю направление рукой, — И шагайте на берег реки. Лучше бы вам нас дождаться, честно говоря.
— А можно их увидеть? — настаивает парень, один из двоих.
— Нет, они очень заняты сейчас. Вы получили все, зачем сюда пришли и не отнимайте больше время у Живущих, — усиливаю нажим на собеседников я и со мной больше не спорят. Да и как со мной поспоришь, когда они все слышали крики наверху скалы и понимают, раз я выжил, значит другим не повезло. А из других здесь только хозяева и проводник, больше никого и не было и уже нет. Закидывают сумки и мешки на плечи и быстро уходят, постоянно оглядываясь
