мигает пленками век, замерев в вспыхнувшем свету. Но стоит мне протянуть руку к нему, Мистер Ящерица стремительно утекает. Как вода: был — и нет.
Я расстроена. Я шепчу ему обижено вслед:
— Эй, я же только хотела погладить!
Но Мистер Ящерица удирает, и даже с домом в союзниках едва удается его поймать. А когда удается, он шипит на мои прикосновения, раздувает недовольно воротник и горовой мешок.
Ну, вот… А раньше не раздувал!
Раньше я не хватала его руками, а гонялась только для того, чтобы побрызгать.
Ну… ну и не очень-то и надо!
Расстроенная, я возвращаюсь в кровать — в ту комнату, свою-гостевую.
Лунного света становится совсем мало, и я встаю, чтобы раздвинуть шторы, и вернувшись в постель, еще некоторое время любуюсь им, и наслаждаюсь мягкостью постели, телом одеяла и уютом, окутывающим меня со всех сторон. Здесь так хорошо… Мне здесь так нравится.
С этой мыслью я окончательно засыпаю.
-
По окончании девяноста шести часов я, одетая, причесанная — строгий узел, безупречно белый воротничок — стояла под дверью кабинета сэра Кристофера.
В этот раз я не столько переживала, что отвлеку артефактора от работы, сколько тянула время перед неизбежным. Мне нужно было сообщить ему то, что сообщать ему я категорически не хотела, и выглядеть убедительно говоря о том, в чем у меня нет никакой убежденности. Может быть, стоило, конечно, дождаться ужина. Но вдруг на ужин придет Альберт (кстати где его носит, интересно, тут экономку убивают и брата грабят, а он как сквозь землю провалился!), да и вести такой разговор с голодным человеком…
Мне было ужасно-ужасно жаль. Ведь почти наверняка моя последовательница не сумеет оценить в полной мере, какое невероятное рабочее место ей досталось. Сбежит, теряя панталоны, как Марта! И мистера Ящерицу почти наверняка не будет не любить так, как не люблю его я! А если он придет к ней в постель, а она его задавит? Я же чуть не треснула его книжкой! Но я-то чуть не, а она — обязательно треснет!
Поняв, что еще немного, и я убреду в какие-то совсем уж глубокие дебри своего подсознания, я все же решилась и постучала в дверь.
— Входите, мисс Ривс.
Сэр Кристофер сидел за своим столом, склонившись над россыпью драгоценных камней, разложенных на темной замше, и, кажется внимательно и придирчиво их изучал. Один камень особенно его заинтересовал, он поднял его пинцетом, изучил на свет, прищурив один глаз. Второй зато сверкнул нереальной синевой в свете лампы еще ярче. Довольно качнул головой и по золотистым волосам пробежали красивые блики. Четко очерченные губы тронула довольная улыбка…
Я сглотнула, поймав себя на медитативном любовании, как будто хотела напоследок насмотреться, и почувствовала как краснею, когда этот синий взгляд обратился на меня.
— Как ваше самочувствие, мисс Ривс? — осведомился сэр Кристофер, отложив камень.
— Благодарю, сэр Фаулер, хорошо.
— Я рад это слышать. Вы уверены, что готовы вернуться к своим обязанностям? Миссис Доул договорилась с мисс Каптен, и сейчас она приходит каждый день, так что острой необходимости в этом нет, разве что вы могли бы заняться зарядкой артефактов и проконтролировать, как мисс Каптен справляется.
Сердце кольнуло. От острой обиды на судьбу хотелось выть.
— Я не готова вернуться к своим обязанностям, сэр Фаулер. Мне очень жаль, но я пришла просить расчет. Естественно, я отработаю необходимый двухнедельный срок, но если подходящая кандидатура найдется раньше, то меня это более чем устроит.
Сэр Кристофер вернулся взглядом к камням. Тишина затягивалась, но, когда я уже решила, что это просто означает положительный ответ, он спросил:
— Могу я узнать причины подобного вашего решения?
Я слегка растерялась. Как правило, если прислуга умудрилась профукать сумму месячных поставок, то причины решения об увольнении не надо спрашивать ни у нее, ни у хозяев, всем и так все понятно. Я даже готовилась объяснять, как планирую возместить убыток, что как только устроюсь на новую работу, обязуюсь отчислять определенный процент…
— Я не справилась со своими обязанностями, и не считаю возможным…
— Мне кажется, о том, справились вы или нет, должен судить работодатель, — невозмутимо перебил меня артефактор. — И как ваш работодатель, я считаю, что вы как раз безукоризненно выполняете все порученные вам обязанности в отличие от многих ваших предшественниц.
Я против воли слегка покраснела, радуясь тому, что вышеупомянутый работодатель на меня прямо сейчас не смотрит.
— Если вы переживаете, что я не возмещу украденную сумму, если уволюсь, то я обязательно возмещу. Как только устроюсь на новую работу, я обязательно буду перечислять…
Сэр Кристофер остановился. Оторвался от камней. Снова поднял на меня глаза. Я уже знала, что он не очень любит прямые взгляды, так что этот взгляд, наверняка, дорого ему давался.
— Мисс Ривс, мне не нужно, чтобы вы возместили украденную сумму. Этим должна заниматься полиция и те, кто собственно ее украл. Поэтому если у вас нет других причин, кроме как выдуманного несправления с обязанностями, я бы предпочел, чтобы вы сохранили свое рабочее место и перестали меня отвлекать.
Так. Это оказалось сложнее, чем я предполагала!
Как бы еще справиться с этим пронзительно-теплым чувством от того, что мне ужасно приятно, что он не хочет меня отпускать.
Я прокрутила эту мысль в голове, сама с собой стремительно смутилась, и сама себя стремительно поправила: как экономку, естественно!
Мысленно дала себе затрещину и вернулась к тяжелому разговору.
— Есть еще причина, — решилась я. — После нападения я боюсь выходить из дома. С деньгами или без. И пока что у меня не получается справиться с этим страхом. Поэтому я переживаю не только о том, что не справилась с обязанностями, но и о том, что продолжу с ними не справляться. Я отвыкла от жизни в столице, мне будет лучше вернуться куда-то в более спокойное место…
— А если я не буду заставлять вас выходить из дома? — непринужденно поинтересовался артефактор.
— Но… так нельзя!
— Почему?
— Это неправильно.
— Неправильно — ломать человека, силой заставляя его делать то, что вызывает у него ужас, — сэр Кристофер продолжал рассматривать камни, но как-то рассеянно. И то, как он произнес эту фразу…
Что-то отозвалось внутри. Тон, которым она была произнесена.
— Вы слышали целителя, — продолжил
