он. — Вы молодая здоровая женщина, со временем вы восстановитесь. Кроме того, раз уж зашла речь об обязанностях, то как ваш работодатель, я беру на себя одну — обеспечить вашу безопасность.
— Но вы не должны… — попыталась напоследок трепыхнуться я, прибитая как количеством логических аргументов, так и в принципе этим твердым нежеланием освобождать меня от должности.
— Я хочу.
Он снова поднял голову, и я окончательно потерялась в собственных чувствах.
Я не могла врать ему, что я просто не хочу у него работать. Даже несмотря на то, что этот человек вряд ли различит, что я ему соврала. Очень удобно. И это было бы проще всего, но я не могла. А все остальные мои доводы были разбиты в пух и прах.
А еще все это дарило какую-то отчаянную надежду. Пусть не спасение — но время. Я так устала бегать и прятаться. Они не достанут меня в этом доме, я была в этом уверена. И пока что я могу затаиться, спокойно и взвешенно обдумать ситуацию, может быть, навести какие-то справки, может быть, с кем-то проконсультироваться. А даже если и нет, то просто перевести дух и принять решение не в страхе и торопясь, а обдуманно. Подыскать новое место, а не срываться в пустоту и неопределенность…
— Спасибо, — произнесла я, чувствуя как против воли у меня от облегчения щиплет глаза.
— Я не понимаю, за что вы меня благодарите, но мне сейчас некогда в этом разбираться, — отозвался артефактор, и я уже собиралась покинуть кабинет, как он вдруг спохватился: — Хотя, раз уж вы тут и это некоторым образом вас касается. Насколько я понял, полиция не намерена тщательно расследовать преступление, жертвой которого вы стали, и меня это не устраивает. Кто должен следить за тем, чтобы полиция всерьез защищала мои интересы?
— Ваш адвокат? — я не хотела, чтобы мой голос звучал вопросительно, просто растерялась, но сэр Кристофер не обратил внимания на интонацию.
— Прекрасно. Мне нужен адвокат. Найдите, — распорядился он.
Я хотела кивнуть, но представила, как обзваниваю адвокатов, представляюсь… представила лицо Фаулера-старшего, узнавшего кто нанял адвоката для его драгоценного младшего брата в обход его, Фаулера-старшего, одобрения…
— Я экономка. У меня нет полномочий на найм подобного рода персонала.
Учитывая ослиное упрямство некоторых одаренных лиц, которые прямо сейчас наотрез отказались увольнять экономку, которая того желала, я была готова биться и отстаивать свое право считаться ничего не решающей домашней прислугой, но артефактор неожиданно согласился:
— Верно. А у кого они могли бы быть, исключая меня самого?
“У вашего брата!”, — я благополучно не озвучила, потому что совершенно очевидно, по каким-то причинам сэр Кристофер не желает вовлекать Альберта во всю эту историю. Как по мне, совершенно безнадежная затея, этот все равно вовлечется, просто со скандалом. Но я все же ответила:
— Я полагаю, у вашего секретаря, если бы он у вас был.
— Прекрасно! — неизвестно чему обрадовался сэр Фаулер улыбнувшись, как будто я решила все его проблемы. — С сегодняшнего дня к вашим обязанностям добавляются обязанности секретаря на полставки с повышением заработной платы, узнайте, сколько в среднем платят секретарям и сообщите мне. И найдите адвоката.
Я хлопнула ресницами.
Раз.
Другой.
К моей неожиданности, сэр Фаулер смог интерпретировать мое молчание почти верно.
— Вы не согласны? — поинтересовался он.
Я?..
Я не то, чтобы не согласна. Я просто не готова была к такому стремительному карьерному росту! Особенно, когда пришла в этот кабинет увольняться.
Мысли метались в голове, как переполошенные голуби на городской площади.
Если мне все же придется податься в бега, то дополнительная строчка в резюме придется крайне кстати. Одно дело “экономка гения-артефактора сэра Фаулера”, совсем другое — “секретарь гения-артефактора сэра Фаулера”! При хорошем варианте развития событий, я уверена, с сэра Кристофера даже можно будет получить рекомендации.
Ну а если побег не отложится, а отменится, то… секретари в среднем зарабатывают в два раза больше экономок. Поэтому даже полставки удвоят мой заработок, а с ним приблизят достижение мечты “пройти магические курсы” на несколько лет.
Разве можно от такого отказаться?
— Я согласна, — произнесла я поскорее, пока артефактор не передумал. — Но я должна обозначить, что в этой сфере я мало компетентна и мне понадобится время, чтобы разобраться. Поэтому я прошу проявить ко мне снисходительность, если в первое время я буду совершать некритические ошибки.
Мужчина кивнул, признавая требование справедливым.
И я уже собиралась оставить наконец-то его наедине с его драгоценными (во всех смыслах этого слова) камнями, как спохватилась.
— Сэр Фаулер, раз уж я не увольняюсь… то может быть, все же стоит уведомить о случившемся мистера Фаулера?
Когда я рассказала сэру Кристоферу о нашей беседе с Альбертом, он был крайне недоволен. Не мной, конечно, а братом. Эмоции после ссоры еще не утихли, и снова мелкой дрожью позвякивал хрусталь на полках серванта. Но когда я аргументировала разговор тем, что речь все же идет о безопасности и подобная просьба того, кто за эту безопасность отвечает — закономерна, он успокоился. Только дал указание прежде, чем передавать Альберту какую-либо информацию, обсуждать ее с ним. И вот этот момент настал.
Я действительно считала, что скрывать происшествие от старшего глупо. Во-первых, с учетом уровня контроля, скрыть все равно не получится. И от того, насколько быстро Альберт узнает и от кого он об этом узнает, зависит только размер и длительность скандала, который за этим последует. В мои планы совершенно не входило успокаивать Фаулера-старшего, что покушение было лично на Анну Ривс, а не экономку великого артефактора, но о факте ему все же лучше знать для всеобщего успокоения.
— Уведомьте, — неожиданно легко согласился сэр Кристофер, видимо, рассудивший как и я, что все равно ведь узнает. — А заодно сообщите, что я не желаю, чтобы он вмешивался, а следить за этим делом будет мой секретарь.
Выходя из кабинета, я уже не так сильно радовалась своему повышению, как пять минут назад.
А вечером, перед ужином, сэр Фаулер вручил мне ювелирное украшение. Довольно простенький на вид кулон — тонкая золотая цепочка, овал янтаря в котором мягко светится едва заметный глазу светлячок. Оправа была украшена узором из рунических символов, а обратную сторону медальона невозможно было рассмотреть — она
