плыла перед глазами и вызывала головокружение.
— Носить не снимая, — проинструктировал меня работодатель. — Через две недели артефакт окончательно настроится на вас и будет реагировать соответствующим образом на опасность не только объективную, но и на то, что вы ощущаете как опасность. С вас его никто силой снять не сможет, — он поразмыслил и флегматично добавил: — Ну, разве что с мертвого тела, но с учетом того, что именно образование мертвого тела артефакт и призван предотвратить… да, с вас его никто силой снять не сможет! После окончания настройки вы также можете усилием мысли придать ему тот вид, который посчитаете нужным.
— А соответствующим образом — это как? — осторожно уточнила я.
— Испугайтесь чего-нибудь, и мы проверим! — воодушевленно предложил артефактор и посмотрел на меня так, будто я прямо сейчас должна была испугаться. Не дождался и вздохнул. — В любом случае серьезно он отреагирует только на угрозу жизни и здоровью, мелкий испуг не должен считываться. Но если вы заметите что-нибудь интересное в его работе, обязательно мне сообщите!
С этим он развернулся и ушел. А я осталась лелеять в руках защитный артефакт предназначенный для королевской фаворитки и каким-то немыслимым вывертом судьбы оказавшийся в руках простой экономки.
Сомнений у меня не было, подобного уровня артефакты, сливающиеся с носителем и настраивающиеся на него создаются месяцами. А у сэра Кристофера на данный момент в работе один-единственный заказ. Был…
Глава 5
Альберту звонить я решилась только на следующее утро. Мне нужно было подготовиться к этому разговору и вообще обдумать всю сложившуюся ситуацию. Я плохо спала этой ночью, мучимая сомнениями и страхами, но проснулась с утра в неожиданно решительном настроении.
Новость о том, что меня — вернее, конечно же, его брата — ограбили, Альберт воспринял соответствующе. Он забросал меня нервными, резкими вопросами, пришел в ужас от того, что с происшествия прошло уже столько дней, а его известили только сейчас. Никакого беспокойства о состоянии моего здоровья он, естественно, не высказал, только сказал, что немедленно приедет и обсудит все это уже детально.
Час настал, и я, чувствуя как надо мной сгущаются ядовитые тучи, сообщила:
— Сэр Фаулер отдельно просил передать вам, мистер Фаулер, что он решительно отказывается от вашего участия в этом деле. И что поисками адвоката и отслеживанием ситуации займется его секретарь.
На том конце трубки повисло непродолжительное молчание.
— Секретарь? Откуда у Кристофера секретарь? — наконец “отмер” Альберт.
— Обязанности секретаря со вчерашнего дня частично возложены на меня, — призналась я, чувствуя себя загнанной в угол.
Молчание сделалось чуть более продолжительным.
— Ну надо же. Какой… стремительный карьерный взлет! — ядовито процедила трубка.
И что-то меня дернуло.
— Верно, еще немного — и дорасту до поварихи, — согласилась я и задумчиво добавила: — Хотя это, конечно, с моей стороны ничем не обоснованное самомнение.
Кто вот меня за язык тянул?
Шутку мистер Фаулер не оценил и раздраженно бросил трубку.
Я же говорила — будет скандал!
Но пока он не начался, пойду-ка я займусь своими рабочими обязанностями, старыми и новыми.
Не знаю, как к составленному сэром Кристофером руководству для экономок относились мои предшественницы, а меня оно весьма радовало. Хотя бы потому, что с ним я прекрасно знала, что мне можно делать, что нельзя. И никаких тебе претензий за то, что не предугадала, не догадалась или не сообразила. Лично я предпочитаю действовать по инструкции, а не по настроению начальства.
И теперь, когда к моей прежней должности добавилась еще одна, я подумала, что надо взять удобные практики на вооружение и пошла составлять новое руководство, на этот раз сама себе.
У родителей на производстве был секретарь, мистер Феликс, я частенько проводила с ним время в приемной, дожидаясь отца. Его работа состояла из множества звонков, кип бумаг и писем, и — едва ли не самое главное — отцовского расписания. Деловые встречи и партнерские ужины, переплетенные с семейными праздниками и выходами в свет, сроки сдачи партий, отпуска работников…
Я бы очень хотела взять работу мистера Феликса на вооружение, но тут возникало сразу несколько проблем.
За время моей работы сэру Кристоферу звонили ровно 3 раза. Один из них — случайно. Так что телефонные разговоры отпадали.
Что же касается расписания… я представила, как требую от Альберта, мисс Абернати и мисс Лоуренс связываться со мной, чтобы назначить встречу с сэром Кристофером, и уронила голову на руки. Что ж, сложное планирование многочисленных встреч мы, пожалуй, тоже вычеркиваем.
Остаются письма и бумаги!
Письма, кстати, нам приходили, не так, чтобы пачками, но судя по именам на конвертах, некоторые люди, не оставляли надежды достучаться до великого артефактора напрямую и навязать свой заказ. Безнадежная затея, конечно. Были еще письма из университета, специализированные журналы, листовки… вот, возьму на себя сортировку почты!
И бумаги!
Если с расписанием и телефонными звонками у сэра Кристофера было негусто, то вот бумаг в его кабинете хватало. И многие из них были сложены просто в коробки. А еще я видела, что все записи он ведет от руки, и можно предложить перепечатать и систематизировать…
Я мечтательно погрызла кончик перьевой ручки.
Если, конечно, сэр Кристофер допустит меня до своих бумаг.
Впрочем, сэр Кристофер, конечно, во многом может показаться странным — но в чем ему нельзя отказать, так это в том, что он безупречно логичен. А нанимать секретаря и в итоге не допускать его до бумаг — не логично, не правда ли?
И я снова погрузилась в составление инструкции для самой себя.
Это было странно, но составляя документ, который добавит мне в будущем работы. я испытывала чувства, близкие к эйфорическим.
Даже когда я заняла место экономки в доме миссис Фицджеральд, я не испытывала подобных эмоций. В конце концов, мои родители управляли не самым простым производством, организовывая работу десятков людей и обеспечивая бесперебойный цикл производства. Они ожидали, что я рано или поздно войду в семейное дело и готовили меня к этому с детства — так мне ли не справиться организацией работы всего лишь пяти человек?
И я, безусловно, была счастлива, что мне не придется больше драить лестницы, чистить камины, натирать паркет, полировать перила и выполнять множество утомительных и безрадостных обязанностей горничной — но то мое состояние
