любовников. А депутат…
Аким стремительно подошёл к столу, одним резким движением щёлкнув по планшету. На гигантском экране за его спиной вспыхнула и ожила сложнейшая, похожая на паутину схема.
— Этот «принципиальный» депутат уже три года получает от «Дельфина» откаты через благотворительный фонд своей дочери. Ты хочешь разворошить улей? Так потом он сожрёт всех причастных и тебя в том числе.
Я смотрела на схему, и вся моя уверенность рассыпалась в пыль. Однако вместо прежней растерянности накатила другая ярость — на саму себя, за слепоту. И предательская мысль: каково это — быть под защитой человека, который видит все твои ошибки и всё равно продолжает быть рядом?
— Прекрасная иллюстрация к твоему тезису о невежестве, — с горькой прямотой произнесла я. — Раз ты всё знал, почему не сказал этого раньше?
— Чтобы ты почувствовала вкус своего невежества, — повторил он. Злорадство отсутствовало, разве что очередная порция сожаления, и это злило, раздражало неимоверно. — Чтобы на своей шкуре поняла разницу между копанием в песочнице и знанием, где зарыт клад. Садись.
Он швырнул приказ, отточенный и безжалостный, вернувший нас в жёсткие рамки «учитель — ученик». Он махнул рукой в сторону кресла, и мне пришлось медленно в него опуститься, отчётливо ощутив, как границы, которые я пыталась раздвинуть, снова сомкнулись вокруг с железной силой.
Аким сел напротив, откинулся, сложив на груди руки — жест абсолютной, безраздельной власти. Но теперь, глядя на него, я видела не только хозяина положения. Я видела мужчину, чьё прикосновение обжигало, чьи решения ломали судьбы.
— Начнём с азов, которые не пишут в учебниках. Цель — не навредить. Цель — обнулить. Лишить ресурса, союзников и, главное, желания когда-либо поднять голову в твою сторону. Для этого нужно ударить не по тому, что он прячет. А по тому, что он считает своей силой. Своим фундаментом.
Он начал говорить, расчленяя бизнес «Дельфина» на молекулы, показывая изъяны, о которых не знали даже его ближайшие соратники. Контракты, теневое финансирование, державшиеся не на подписях, а на снимках с компрометирующими подробностями. Его главный актив — не заводы, а страх половины городской администрации.
— Альберт Дельвин — удобный инструмент более влиятельных лиц, — обронил Аким, раскрывая истинный замысел плана. — Мы сломаем его, и их отлаженную систему. А тому, кто пользовался Дельвином и прикрывался его фамилией, придётся искать новую тактику, людей, что чревато потерей времени. Ну или выйти из тени.
— Но как понять, что всё сработало?
— Вот поэтому мы должны идти на опережение — эффект неожиданности, наше преимущество. Когда у человека выбивают почву из-под ног, он всего лишь дезориентирован. Но когда его опрокидывают с высоты на землю — возможен фатальный исход. Вот тогда и включается тот, кто дергал за ниточки. Это, Василина, и есть настоящая игра — когда твой шаг заставляет сделать ход того, кого ты даже не видишь. Твой метод расправы не может быть просто уколом, Василина. Необходимо рубить головы. — Указательным пальцем он ткнул в одну точку на экране. — Вот здесь. В Люксембурге. У него висит кредит под залог всех основных активов. Банк — наш. Достаточно одного звонка, чтобы потребовать досрочного погашения под благовидным предлогом «сомнений в репутации заёмщика». У него таких денег нет. Банк запускает процедуру изъятия залога. Все его заводы, вся недвижимость, каждая ценная бумага уходят с молотка. Наши же люди выкупят их за гроши. Он останется ни с чем. Без копейки, без имени, без будущего. И главное — он будет знать, откуда пришёл удар. Что его стёрли с карты, как досадную опечатку. Без шума. Без скандала в прессе. Без возможности отбиться или попросить пощады. А после, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучала отдалённая нота, похожая на азарт, — мы увидим, кто первый зашевелится. «Дельфин» — это разменная пешка. Нас интересует игрок.
В кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая только тихой работой проектора. Я смотрела на изящную, идеально отлаженную машину уничтожения, которую он собрал из воздуха за считанные минуты.
Это было гениально. Цинично. И абсолютно беспощадно.
Он не просто уничтожал конкурента. Он устраивал провокацию в мире, о существовании которого я только догадывалась.
— И помимо всего в наших руках окажутся рычаги давления? — прошептала я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
— Если ты про компрометирующие материалы, да, они также станут нашими. Но как я и говорил ранее, ими пользоваться — табу, — ответил Аким без тени сомнения.
— Но почему? — задав вопрос, я тут же вспомнила одно из первых наставлений Акима: держать козыри по максимуму.
— Основная прелесть в ведении бизнеса — его тонкость. Одним выстрелом убьём сразу двух зайцев. В процессе банкротства все активы Альберта, включая цифровые архивы, перейдут к новым владельцам. То есть к нам. Мы получим ключи от половины города. А «Дельфин» получит нервный срыв и билет в один конец туда, откуда нет экстрадиции. В никуда.
Я откинулась в кресле, пытаясь физически вместить масштаб изложенного. Это была не стандартная рабочая схема бизнеса. Разворачивалась настоящая геополитика, уровня которого я не ожидала.
— Почему ты сам этого не сделал? — спросила я в попытке сложить остатки пазла. — Если всё так просто.
— Ждал удобного момента. В общем-то, пока он мне не мешал, — его взгляд стал пристальным, буравящим. — Но раз ты положила на него глаз, я должен проследить за эффективностью разгрома оппонента. Ну а теперь, когда тебе известен исход «Дельфина», ты готова продолжить?
Он смотрел на меня через стол, и в его синих глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Только суровая выдержка.
И тогда ярость внутри переплавилась в иной характер.
Адреналин, горький и пьянящий, ударил в кровь. А с ним и азарт. Практически адское и болезненное желание отомстить, оплатить той же монетой.
— Да. Готова.
В моей сумочке, лежавшей на стуле, зазвонил телефон. Назойливый рингтон, который установила по привычке — легкомысленная мелодия из прошлой жизни.
Аким не отвёл взгляда. Но его глаза, только что пылавшие холодным интеллектом и интересом, мгновенно превратились в ледяные щели. Он сделал едва заметное движение подбородком в сторону звука.
— Отключи.
Рука сама потянулась к сумочке, и, взяв мобильный, наткнулась на пляшущее имя Дмитрия. Бывший
