class="p1">— И кто он? — спросила Шпилька.
Барракуда ухмыльнулась, и в её глазах мелькнул тот же самый хищный блеск, который я уже видел в бою.
— Скоро сами узнаете. Он обещал подойти.
— И ты нам сразу не сказала? — вскипела Аня, её глаза расширились от возмущения. — Держала в неведении? Мы тут ходим, гадаем, что делать, а у тебя уже план готов?
— А какой был смысл говорить раньше времени? — пожала плечами капитанша. — Этот человек, он ведь мог тут и не оказаться. Или, думаешь, его к Тортуге наручниками прикрепили? Мы тут народ вольный, куда хотим, туда и идём.
— Ладно, давай к делу. Что это за человек? — вмешался я, оттеснив Анютку. — Ему можно доверять?
Барракуда хитро прищурилась.
— Это мы узнаем, когда он придёт — я не экстрасенс, чтобы за него говорить.
— В смысле? — опешил я. — Ты рассказала про метку человеку, про которого даже не можешь сказать, что доверяешь ему, и…
— Именно так, — отрезала Барракуда, резко перестав улыбаться. — Потому что больше я никого, кто мог бы попытаться помочь, не знаю. Её метка — твоя, а не моя проблема. Сумеешь договориться — молодец. Не сумеешь — я тут не при чём. Но другой шанс и другой умелец вам вряд ли подвернутся. Так что ждём и не дёргаемся. Глушитель! — рявкнула она. — Проводи-ка наших гостей вон к тем ящикам, пусть присядут и не мозолят глаза. А то стоят, как статуи на проходе, и мешают работать.
Глушитель, который всё это время копался в большом железном ящике, стоящем на пирсе, поднял голову, кивнул и махнул рукой, приглашая нас следовать за ним.
— Чего встали? Идите давайте, — поторопил он.
Мы, переглянувшись, решили не пороть горячку и нехотя переместились, куда сказано — к стоящим неподалёку другим ящикам, от которых пахло смолой, машинным маслом и чем-то ещё, вроде бы знакомым, но неопределяемым.
Аня плюхнулась на один из ящиков, закинув ногу на ногу и всем своим видом продемонстрировав, что думает об этом вынужденном ожидании, непонятных типах, шпилькиной метке и помощи Барракуды. Шпилька осталась стоять, Лайма улеглась у её ног, положив тяжёлую голову на лапы и навострив уши. Шайтан занял позицию, с которой хорошо просматривался подход к пирсу и все, кто по нему идёт. Я встал рядом с ним — две пары глаз всегда лучше одной.
Время тянулось невыносимо медленно. Солнце поднималось всё выше, жара усиливалась. Где-то в порту затеяли драку — послышались пьяные крики, мат и звон разбитой бутылки. Потом всё стихло, и только чайки продолжили мерзко и пронзительно кричать, кружа над пирсами в поисках поживы.
— Долго ещё? — не выдержала Аня, когда Барракуда, сосредоточенная на ремонте, подошла к нашим ящикам то ли за инструментом, то ли ещё за чем.
— А ты, мелкая, всегда такая нетерпеливая? — подняла голову капитанша. — Успокойся уже. Если он пообещал, то придёт. На Тортуге с обещаниями шутят редко. Особенно с обещаниями мне.
Барракуда вдруг замолчала, подняв взгляд поверх наших голов.
— А вон он. Дожались, креветки нетерпеливые, поздравляю. Лёгок на помине.
Я резко обернулся.
По пирсу в нашу сторону, не спеша, шёл человек. Широкоплечий, с седой бородой, заплетённой в косичку, и глубоким шрамом через всё лицо. Очень знакомый человек. Вчерашний бывалый, который видит людей насквозь, хоть и не является ментатом.
Сивый.
— Да ладно? — выдохнула Аня, и в её голосе смешались удивление и узнавание. — Это же тот тип из таверны?
Барракуда удивлённо вскинула бровь, переводя взгляд с нас на приближающегося Сивого.
— Что, уже знакомы?
— Вчера виделись, — коротко пояснил я, не сводя глаз с Сивого. — За соседним столом сидел. Разговорились.
Барракуда хмыкнула, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
— Вот же старая морская крыса, — проворчала она себе под нос и, уже громче,, добавила, обращаясь к подошедшему Сивому. — Уже и без меня разведку провёл?
Сивый, остановившись в паре метров от нас, усмехнулся в бороду.
— Так я, Барракудушка, не просто так Континент столько лет топчу. Не умел бы пятой точкой чуять — давно бы уже окочурился. А тут попробуй мимо пройди, когда заходишь такой в таверну выпить и на народ посмотреть, а там чужачки, — кивнул он на нас. — Ну я и подумал — дай проверю, кто это к нам пожаловал. А у меня попец как засвербел так, что мочи никакой. Так что когда ты меня нашла, я, в общем, сразу догадался, о ком речь. Да и в принципе у нас тут чужих днём с огнём не сыщешь, так что и мной быть не обязательно, чтоб догадаться, что ребятки они непростые.
— Вот же краб длиннорукий! — пробурчала Барракуда, но в её взгляде не было недовольства. — Ладно, потом разберёмся, что там за крыска тебе стуканула про них ещё до меня. Сивый, вон ту брюнетку внимательно глянь. На ней метка нолдов. Но мы найти её никак не можем, вроде как нет у неё никаких предметов, под которые её можно было бы замаскировать. Трусы, разве что. Но я сомневаюсь, что она…
— Полезешь в трусы — останешься без рук, — резко бросила Шпилька, и я почему-то ни на секунду не усомнился в том, что будет именно так, как она пообещала, если Сивый проигнорирует предупреждение.
— Да не дрейфь, красава, — в бороду усмехнулся Сивый. — Мне твои трусы без надобности. У меня свои методы.
— Какие? — безапелляционно потребовала объяснений Шпилька.
— А тебе всё расскажи, да? — попробовал свести всё к шутке Сивый.
Но Шпилька осталась непреклонна.
— Так я не понял, ей помощь нужна или нет? — сообразив, что будет не так просто, как он думал, Сивый недовольно обернулся к Барракуде. — Чё-то он несговорчивая, смотрю…
— Она из Улья, — коротко произнесла Барракуда, сходу выдав одну из наших главных тайн.
— Вот оно как, — тут же поменялся в лице Сивый. — Это уже интереснее. Но вряд ли что-то изменит.
— Сивый, давай прямо, — вмешался я. — Ты вроде неплохой мужик, но о том, как ты будешь искать метку, я тоже предпочту знать заранее. Скажи просто, сколько это нам будет стоить, сделай работу, и больше мы тебя не побеспокоим.
— А если я ща обижусь
